Книга Дневник убитой женщины, страница 181 – Алексей Макеев, Николай Леонов

— Рад этому, желаю крутиться дальше и перемолоть все невзгоды в муку высшего сорта.

— За словом в карман не лезешь, как и двадцать лет назад, — одобрительно кивнула Добрынина.

— Сто раз ведь тебе говорила, мама Рита, закрась седину и опять помолодеешь, — посоветовала Настя, подмигнув с видом знатока.

— Ой, так это у меня волосы поседели? — зацокала языком «киномама». — А я думала, что с годами запылилась!

Он испытал то же, что и Настя. С ворохом воспоминаний возвращалось прошлое, словно не было последних двадцати лет. Опять работает камера, опять перед объективом шутит «семейка Игнатьевых». Остроумие не покинуло Маргариту Максимовну, с ней по-прежнему весело. Лев с Настей совсем по-детски засмеялись ее теплому, душевному юмору.

— Дай-ка на тебя поглядеть хорошенько! — Добрынина широко улыбалась Гурову, не всерьез укоряя его: — Несолидный ты… Где пузо до колен? Полковнику по статусу полагается.

— Никак нет, только генералу.

— Виновата, товарищ полковник, звания перепутала, — заулыбалась она еще шире.

Они накрывали на стол, когда раздалась трель дверного звонка, оповещая о новых визитерах. Игнатьева пошла открывать, и менее чем через минуту в гостиную долетел баритон:

— Мама Рита, приветики!

— Привет, трефовый валет! — ответствовала рифмой Добрынина.

Гуров узнал голос и поднялся встретить Илью, мужа Анастасии. Капустин ничуть не изменился за прошедшие годы. Все такой же стройный, даже худощавый. Вытянутое лицо — серьезное, умное, причем впечатление усиливается очками в толстой оправе. Вместе с тем не кажется сухарем, напротив, он смешливый, приветливый, располагающий. Но именно отсутствие изменений насторожило Гурова. Хитрая улыбочка скользит по губам, черные глаза по-прежнему, как и двадцать лет назад, блестят огоньком карточного шулера. Лев Иванович знал, что Илья страдал игровой зависимостью. Потому-то Добрынина прозвала его валетом. Когда-то парень умел просадить в покер все, что заработает, и радовался, если не просаживал больше. Неужели Илья так и не излечился? С женой-психологом?

Впрочем, в этой связке ключевое слово — «жена». Он, конечно же, не считает ее за специалиста, она для него просто супруга. Или лучше сказать, всего лишь супруга, чьи мольбы и советы можно смело игнорировать. Да уж, так устроен человек. Мы не способны воспринимать родных всерьез, нам гораздо проще, чтобы жизни нас учил посторонний человек. Чужому дяде готовы заплатить безумную сумму, чтобы тот, не зная нас толком, давал рекомендации, как поступить в тех или иных обстоятельствах. Это проще, чем прислушаться к близким и принять их точку зрения. Если Илья все еще играет, значит, в семье проблемы.

Визиту Гурова он искренне обрадовался, с порога заголосил:

— Как же здорово, что ты пришел на наши посиделки! С тобой наш вечер один в один какие были когда-то. Тряхнем стариной, оттянемся по полной. А то, понимаешь ли, в моей жизни развлечений негусто. Жена душнит, пилит меня немилосердно… — Он лукаво покосился на Игнатьеву, которая шутливо толкнула его локтем.

С часок поболтав о том о сем, Лев Иванович подловил подходящий момент, чтобы потолковать о Казарновских.

— Ты же консультировал Марину Казарновскую по финансовым вопросам?

— Давно это было, почти пять лет прошло.

— Неважно. Поделись впечатлениями о ней и ее окружении, мне любая информация пригодится.