Онлайн книга «Роковой 53-й. Смертельные игры»
|
«Мое сообщение вызвало резкое раздражение товарища Сталина, и он, упрекая в том, что “чекисты ни черта не видят дальше своего носа, перерождаются в простофиль-обывателей, не хотят честно выполнять директив ЦК”, потребовал принятия решительных мер по вскрытию группы врачей-террористов, в существовании которой, как он сказал, давно и твердо убежден». После разговора Игнатьев вызвал Гоглидзе, Огольцова, Питовранова[112], они решали создать во 2-м главном управлении группу, и все равно ничего не нашли. Так тянулось до конца января. Так, стоп! Получается, что «делом врачей» занималась контрразведка, а не следчасть по ОВД? Тогда какие вообще претензии к Рюмину? Или следствия шли параллельно? «Я… почти при каждом разговоре с товарищем Сталиным выслушивал в связи с этим не только его резкую брань, но и угрозы примерно такого характера: “Если не вскроете террористов, американских агентов среди врачей, то будете там же, где и Абакумов”, “Я не проситель у МГБ. Я могу и потребовать, и в морду дать, если вами не будут выполняться мои требования”, “Мы вас разгоним, как баранов” и тому подобные… При этом товарищ Сталин неотступно требовал выяснить, кто умертвил товарища Жданова, товарища Димитрова? Кто вывел из строя товарища Андреева. А впоследствии такие же вопросы ставились в связи с болезнью товарищей Тореза и Токуда» Сталин ругался, группа старалась, но толку все равно не было (очень советую ознакомиться с полным текстом, там такие перлы!). «После ареста Егорова, Василенко, Майорова начались их допросы, руководство которыми товарищ Сталин приказал возложить на Рюмина, сказав при этом: “Вы (т. е. я) ни черта не понимаете в чекистском деле, и в следствии в особенности”». (Тут он, пожалуй, прав — но зачем ставил такого министра? — Е. П.) Это указание мною было выполнено… Начиная с конца октября 1952 г. товарищ Сталин все чаще и чаще в категорической форме требовал от меня, товарища Гоглидзе и следователей применять меры физического воздействия в отношении арестованных врачей, не признающихся во вражеской деятельности: “Бейте! — требовал он от нас, заявляя при этом: — Вы что, хотите быть более гуманными, чем был Ленин, приказавший Дзержинскому выбросить в окно Савинкова? У Дзержинского были для этой цели специальные люди — латыши, которые выполняли такие поручения. Дзержинский не чета вам, но он не избегал черновой работы, а вы как официанты в белых перчатках работаете. Если хотите быть чекистами, снимите перчатки. Чекистская работа — это мужицкая, а не барская работа”». Все очень мило — однако Савинков улетел в окно в мае 1925 года, когда Ленин мог явиться Дзержинскому разве что в виде призрака. Впрочем, товарищу Сталину, конечно, виднее… «Я не считал возможным не выполнять требования товарища Сталина и поручил выделить для осуществления мер физического воздействия двух работников тюремного отдела, чтобы исключить (не допустить) участия в этом следователей. Никто ни разу не сообщал мне, что кто-либо из следователей участвует лично в применении к арестованным мер физического воздействия или нарушает установленный режим для арестованных. Никаких жалоб от арестованных врачей я не получал. По своей инициативе я не позволил применить эти меры ни к одному арестованному. Это делалось только после очень строгих требований товарища Сталина. |