Книга Роковой 53-й. Смертельные игры, страница 159 – Елена Прудникова

После снятия с работы Рюмина в первой половине ноября 1952 г. руководство следствием товарищ Сталин на одном из заседаний ЦК возложил на товарища Гоглидзе».

Обратите внимание на этот момент, он важен. Почему — мы увидим чуть позже.

«15 ноября я серьезно заболел и вышел на работу только в последних числах января 1953 г.

Как передавали мне товарищи Гоглидзе и Огольцов во время моей болезни, следствие по делу врачей по требованию товарища Сталина было особенно активизировано и направлялось лично им… По рассказам товарища Гоглидзе, в этот период претензии товарища Сталина к следствию, равно как и к нему лично, резко усилились и возросли. Товарищ Сталин ежедневно и очень настойчиво требовал активизации допросов, арестов врачей и применения к ним мер физического воздействия».

И так далее, все в том же духе. Заканчивается текст торжественно: «Я выполнял указания».

Документ чудный, и даже ссылка на архив имеется, причем в одном деле содержатся и копия, и подлинник. Впрочем, в данном случае ссылка означает лишь то, что данный текст лежит в указанной папке, а уж кто и когда его писал… Семен Денисович и после переворота был вполне доступен, мог написать и подписать любой текст, а вложить его в папочку труда не составляет.

Из записки совершенно точно видно, что вождь под конец жизни сошел с ума, потому что до Игнатьева он почему-то никогда и никому подобных указаний не давал. Ну, сошел… возраст, тяжелая жизнь, старческая подозрительность, деменция и не так проявляется… Правда, никто больше душевной болезни за Сталиным не замечал — но, может быть, плохо смотрели…

Только вот что странно. В постановлении ЦК о реабилитации лиц, привлеченных по делу врачей, пятым пунктом идет: «Предложить б[ывшему] Министру государственной безопасности СССР т. Игнатьеву С.Д. представить в Президиум ЦК КПСС объяснение о допущенных Министерством государственной безопасности грубейших извращениях советских законов и фальсификации следственных материалов»^[113]. Но ведь записка к тому времени была уже написана! У Берии тоже деменция?

И как это прикажете понимать?

Как обычно!

Та же цена и «заявлениям Гоглидзе» от 25 марта 1953 года.

«Товарищ Сталин почти ежедневно интересовался ходом следствия по делу врачей и делу Абакумова — Шварцмана, разговаривая со мной по телефону, иногда вызывая к себе в кабинет. Разговаривал товарищ Сталин, как правило, с большим раздражением, постоянно высказывая неудовлетворение ходом следствия, бранил, угрожал и, как правило, требовал арестованных бить: “Бить, бить, смертным боем бить”»^[114].

Та же тема (Сталин нажимал, Сталин настаивал) содержится и в некоторых «записках Берии». Но вот беда: у Лаврентия Павловича узнаваемый стиль деловой переписки. Он всегда был предельно конкретен и никогда не перегружал свои документы лишними подробностями, вроде цитат из показаний подследственных. Если бы Президиуму ЦК вдруг оказалось нечем заняться и он заинтересовался подробностями какого-либо дела, Берия либо приложил бы копии протоколов к записке, либо подготовил спецсообщение, но только не в самом тексте! Кроме того, он не давал в документах эмоциональных оценок, не употреблял выражений, вроде «надо отметить», «как известно» и пр. Если документы многословны, содержат лишнюю информацию и эмоции, значит, это писал не Берия.