Книга Тайна вещевого рынка, страница 78 – Марина Серова

— Возможно. Но шанс есть. И он стоит того, чтобы за него бороться. Но для этого мне нужно время. И ваше молчание. Ваша сдержанность. Вы сделали то, что хотели. Вы до него дошли. Теперь дайте мне возможность дойти другим путем. Законным. Если вы сорветесь, сделаете что-то еще, попадете на радары полиции раньше времени… вы все испортите. И для себя, и для меня.

Я встала, подошла ближе. Мы стояли друг напротив друга в этой комнате, полной теней и старой мебели, на расстоянии вытянутой руки.

— Дайте мне слово, Игорь Станиславович. Слово, что на этом все кончено. Что вы больше не подойдете к «Пассажу». Не тронете Круглова. Не дадите ему повода кричать о преследовании. Дайте слово – и я дам вам слово, что сделаю все от меня зависящее, чтобы он ответил за то, что сделал с вами. Не гарантирую успех. Слишком много «если». Но попытаюсь. Использую каждый шанс.

Он закрыл глаза, сжал переносицу большим и указательным пальцами. В этой тишине, несмотря на неподвижность его фигуры, шла жестокая борьба. Годы копившейся злобы, требующей выхода, и смертельная усталость, которая наступает после того, как главный выстрел уже сделан. Желание сжечь все дотла – и апатия, знающая, что от нового огня сгорят в первую очередь свои же остатки жизни.

— Хорошо, – выдохнул он наконец, открывая глаза. В них читалась не легкость, а тяжелое, вымученное решение. – Я больше ничего не сделаю. Даю вам слово. Я свое дело сделал. Теперь… посмотрю, что сделаете вы.

— Спасибо.

— Не за что. – Он отвернулся, потушил о блюдце окурок. – Если что-то найдете… если будет хоть малейший шанс… дайте знать. Хочу посмотреть ему в глаза в зале суда. Если доживу.

Обещать этого я не могла. Гарантий в моей работе не бывает. Но я кивнула.

— Я свяжусь с вами. В любом случае.

Я собрала бумаги обратно в папку. Направляясь к двери, снова взглянула на канистру в углу. Она стояла там как памятник его миссии, теперь выполненной.

— Игорь Станиславович, – сказала я уже в открытой двери. – Выбросьте это. Пожалуйста.

Он посмотрел на канистру, потом на меня. Его взгляд упал на нее не со злобой или сожалением, а с усталым, окончательным безразличием. Как на вышедший из строя инструмент, выполнивший свою единственную функцию.

— Выброшу. Обещаю.

Я вышла на лестничную площадку, дверь за моей спиной закрылась с тихим, но уверенным щелчком обоих замков. Я прислонилась к холодной бетонной стене, закрыла глаза на секунду, слушая ровный, чуть учащенный стук собственного сердца. Разговор прошел не так, как я моделировала в голове по дороге. Он прошел лучше. Волков больше не был угрозой, непредсказуемой бомбой замедленного действия. Он стал молчаливым, условным союзником, поставившим точку в своем личном акте возмездия. Теперь весь фокус, вся тяжесть и весь риск смещались на Круглова и на те цифровые призраки, которые одни могли его сокрушить.

Я спустилась вниз, вышла на улицу. Субботнее солнце ударило в глаза, заставив щуриться. Села в машину, завела двигатель. Мысль в голове была четкой, ясной, как алый мазок на белоснежной стене: «Первый этап пройден. Волков нейтрализован, его месть исчерпана. Теперь второй, главный, – добыть документы. Дождаться, пока Саня выудит из цифрового ила то, что нам нужно. И, имея на руках и признание вандала, и доказательства против заказчика его бед, поставить окончательную точку. Максимально близкую к справедливости в этом кривом корпоративном зеркале».