Книга Тетрадь князя Путятина, страница 33 – Елена Дорош

Погулять с Машей Анна не успела. Вызвали на очередное убийство, и домой она вернулась за полночь, когда ребенок уже спал.

Анна уснуть не могла. Странный внутренний тремор появился снова, и, сидя за столом в кухне за стаканом остывшего чая, она пыталась разгадать, что он сулит.

Вячеслав Рудольфович прошел к двери в свой кабинет и оттуда, повернувшись, скомандовал секретарю:

— Вызовите начальника секретно-оперативного отдела. Срочно.

Несколько минут Вячеслав Рудольфович тяжело шагал по кабинету, растирая грудь. Грудная жаба в последнее время мучила его все сильнее. Как и бронхиальная астма, порой лишавшая сил настолько, что приходилось не только работать, но и заседания проводить лежа. Вот и сейчас он с трудом справился с приступом кашля, зная, что если позволить тому овладеть собой, долго не сможет успокоиться, потом наконец сел за стол и, заслышав шаги за дверью, невольно поправил сначала галстук, а потом пенсне.

В гимназии он учился в одном классе с будущим диктатором Александром Колчаком, а в Петербургском университете, будучи активным участником литературного кружка, близко сошелся с однокурсником Борисом Савинковым. Савинков стал первым читателем и критиком сочиненного Вячеславом опуса «Роман Демидова», пропитанного, как и положено в те годы, духом декадентства. Впрочем, все это ни для кого не было тайной, и свои нелестные для сотрудника ОГПУ знакомства он давно компенсировал не только дружбой и личной преданностью главному чекисту всея Руси Феликсу Эдмундовичу, но и тем, что лично курировал операцию, которая закончилась арестом бывшего друга Бори Савинкова. В партийных кругах он слыл интеллектуалом и, поддерживая имидж, никогда не носил кожаных тужурок. Некоторые косились, но он твердо знал, что именно эта подчеркнутая интеллигентность нравится Иосифу Виссарионовичу. Вячеслав Рудольфович понимал, что у них, таких, на первый взгляд разных, на самом деле немало общего. Оба, он и Сталин, всегда предпочитали холодное молчание громким заявлениям. Когда-то на торжестве, посвященном десятилетию революции, прямо с большой трибуны Вячеслав Рудольфович произнес: «Главное достоинство чекиста – молчать». И для него это был не только профессиональный, но и личный принцип. Вот почему Сталин как-то сказал о нем, что это «надежный кадр».

Почему же ему все время хочется поежиться, когда рядом находится его заместитель – маленький коротконогий человечек с противными усиками под носом? Генрих Григорьевич. Или правильнее сказать Генах Гершенович.

— Разрешите, товарищ Менжинский?

— Проходите, товарищ Ягода.

Менжинский сделал вид, что дочитывает важный документ, и начинать разговор не торопился.

В принципе, он был доволен тем, что удалось сделать, сменив на должности руководителя ОГПУ Дзержинского, и одним из главных достижений считал создание советской внешней разведки, которую, имея опыт дипломатической службы и сбора разведданных за рубежом, сформировал в прямом смысле слова с нуля.

Надо сказать, сделал он это весьма своевременно, именно в тот момент, когда враги СССР снова зашевелились в своем логове.

В январе двадцать шестого года из Лондона от легальной резидентуры поступила важная информация. Суть заключалась в том, что из Форин-Офис стал приходить ряд сообщений, касающихся отношений Англии и России. Можно было сделать вывод, что со стороны Англии предприняты шаги, которые должны стать для Страны Советов катастрофой. Сообщалось, что еще в декабре двадцать пятого года всем дипломатам в европейских странах предписывалось собрать максимум информации о том, какие русские эмигранты находятся в данной стране, какие существуют русские организации и насколько они объединены. Цель была очевидна. Эмигрантов предполагалось привлечь к операции по свержению власти в СССР или, по крайней мере, захвату власти в Сибири и на Дальнем Востоке.