Книга Другие американцы, страница 93 – Лайла Лалами

— О чем ей разговаривать со мной?

— О том, как вел себя в тот день Андерсон Бейкер, – ответила я, тщательно подбирая слова. – Как он ворвался сюда и начал орать на отца из-за парковочных мест. О той безобразной сцене, которую он в тот день устроил из-за «лендровера». Вы помните?

Слышно было, как на кухне повар бросил свежую порцию картофеля фри в кипящее масло. В нескольких метрах от него Марти обслуживал покупателя на кассе.

— Да, я помню, – немного помолчав, ответила Вероника. – Бейкер пришел в тот момент, когда я собралась выйти покурить. – Она снова принесла кувшин с холодным чаем и долила его мне в стакан, хотя я едва притронулась к напитку. – А когда детектив придет поговорить со мной?

— Надеюсь, что скоро. В любой момент, на самом деле.

— Думаю, эта шлюха работает в том же офисе, что и детектив.

— Что? Простите, я не понимаю, о чем вы говорите.

— Женщина, из-за которой меня бросил муж. Она работает в департаменте шерифа, отвечает на телефонные звонки. Я даже не знаю, как они познакомились, он мне не рассказал.

— Сочувствую вам.

— Пятнадцать лет прожили вместе. Можете в это поверить? Пятнадцать лет! Трое детей. Одно кесарево. Два раза он изменял мне, и оба раза я его прощала, потому что он говорил, что все эти интрижки ничего не значат. А я думала, что раз он выбирает меня, а не их, значит так и есть. Но потом он встретил эту шлюху и свихнулся окончательно. Говорит, что она ему родной человек. А я думала, что это я ему родная.

— Сочувствую.

— Да вы-то ничего сделать не можете, – пожала плечами Вероника.

Истории о супружеской неверности как будто преследовали меня. Хотя теперь я воспринимала их по-другому. Я вспомнила, каково мне было сидеть в арт-резиденции где-то на севере штата Нью-Йорк в окружении художников, писателей и графиков, которые были намного талантливей меня, и удивляться, каким образом мне вообще удалось туда попасть. Я чувствовала себя самозванкой; я не сомневалась, что меня разоблачат и вышвырнут за дверь. Но однажды вечером приехал знаменитый Макс Блумхов и, увидев меня, уютно устроившейся в кресле с книгой Эдуардо Галеано «Память огня», сразу подошел и представился. Я помню, как начались наши отношения. Как он спрашивал меня о моей музыке. Как я села за рояль и сыграла пьесу, которую только что закончила. Как он смотрел на меня.

— А знаете, – сказал он, – я однажды видел, как Брэд Мелдау^[45] играл на этом пианино. Он сидел прямо там, где вы сейчас.

Макс пригласил меня к себе в коттедж, хотел подарить мне экземпляр своей новой книги. Резиденция располагалась на территории в сорок два акра, там паслись лошади и олени, несколько дней я бродила по мощеным дорожкам, боялась с них сойти, чтобы не подцепить клеща, от которого можно заразиться болезнью Лайма. И все же в тот вечер я не пошла по дорожке, я срезала путь до студии Макса, пробежала к ней прямиком через зеленые поля. Я помню, как он открыл дверь, как я переступила порог, понимая, что произойдет дальше. Несколько месяцев подряд я никому не рассказывала о нашем романе и не позволяла себе думать о его жене. Я ждала и верила, что наша история начнется по-настоящему только после того, как он уйдет от нее и неприятные подробности забудутся.

Но этого не произошло. В марте он пришел ко мне домой с бутылкой шампанского и спортивной сумкой. Было довольно поздно, одиннадцатый час, я была в пижаме с карандашом и листком нотной бумаги в руках.