Книга Мемуары мавра, страница 63 – Лайла Лалами

— Он может сбежать, – предупредил аукционист.

— Этот мавр? – удивился Родригес. – Вы поглядите на него – ему далеко не убежать.

* * *

В глазах своих соплеменников Бернардо Родригес не был злым человеком. Каждый день он уходил на работу, унося за собой шлейф благословений, о которых просила Всевышнего его жена Доротея. У себя в лавке он легко заводил разговор с посетителями, не забывая расспросить их о здоровье престарелой тетушки или о судьбе отправившегося в путешествие сына. Иногда он играл со своими тремя детьми – Исабель, Санчо и Мартином – в тенистом внутреннем дворике своего дома, позволяя им ездить на себе верхом вокруг небольшого фонтана. В церкви он пел чистым голосом и отвечал искренним «Аминь!» на молитвы священника. Однако у Родригеса были две непростительные привычки, и именно из-за неутолимого желания удовлетворить обе он меня и продал. Но мне не стоит забегать вперед.

Родригес родился и вырос в Севилье и знал многих жителей года. Годами он был мелким торговцем, жившим на доходы от узкой лавочки вроде тех, какие можно было увидеть на базаре Аземмура, не имея за душой ничего, кроме пары десятков рулонов плохонького бархата. Но Родригес был мечтателем. Ему нравилось смотреть, как приходят корабли из Индий – новооткрытых земель на краю империи, – и представлять себе сокровища в их трюмах. В Торре-дель-Оро^[22] он видел, сколько золота, серебра и драгоценных камней привозят из Мексики – однажды ушло три дня на то, чтобы разгрузить всего одну каравеллу. Были там и другие товары, – товары, которые мог свободно приобрести любой, у кого было достаточно денег: кипы хлопка, ткани, богатые гобелены, мелкие украшения, экзотические яства.

И случилось так, что однажды, печально прогуливаясь по Ареналю^[23], он столкнулся с Кристобалем Диасом, другом, которого не видел с десяток лет, с тех пор как еще юнцами они бродили в поисках дешевого вина и дешевых женщин. Пока Родригес усердно служил учеником у купца, Диас продолжал шляться по тавернам, пока не спился и в конце концов не исчез из квартала. А теперь он щеголял в превосходном дублете и добротных сапогах с видом бывалого солдата.

— Где тебя носило столько лет? – спросил Родригес.

— В Новой Испании, – ответил Диас.

Он начал рассказывать о своих путешествиях на Эспаньолу и Кубу, где принял участие в походе на деревню Камагуэй и захвате местного вождя по имени Атуэй. Но ужасные преступления, свидетелем которых Диас стал в Индиях, вызвали в нем внутреннюю перемену, и теперь он готовился вступить в орден францисканцев. Чтобы искупить свои грехи, он хотел избавиться от принадлежавшего ему груза хлопка, для чего и явился в Ареналь. Родригес купил хлопок за десять тысяч мараведи и продал впятеро дороже купцу из Толедо. Прибыль позволила ему наконец-то принять участие в торговле индийскими товарами. Это было в 926 году Хиджры. И вот теперь, всего три года спустя, дело Родригеса расширилось достаточно, чтобы он мог купить себе раба.

И этим рабом стал я.

Я последовал за Родригесом до его дома в Триане, где он позвал жену посмотреть на свое приобретение. Доротея Родригес появилась в дверях столовой, одетая в строгое черное платье с серой отделкой. На мгновение она замерла, глядя на меня широко открытыми от удивления глазами. С ее правой руки свисала длинная нить четок. Поджав губы, она пересекла двор и остановилась передо мной. Она тут же вскинула ладонь к носу, прикрываясь от смрада, исходившего от моей грязной одежды.