Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 67 – Тина Джель

— Ragazze, — автоматически поправляю её. (ragazzi — парни, ragazze — девушки, прим. автора).

На что она делает: “Пфф” — берёт свободный стул и подсаживается к нам.

— В приличные места со своей едой не ходят, иди вон… — кивает ей Милка на бордюр где сидит кучка греющихся на солнышке неформалов.

— Ой, я сейчас вина возьму и тоже буду приличной, — не теряется Лерка, щелчком пальцев подзывая к себе официанта.

— Не боишься, что дристун нападёт на тебя после уличной какашки? — продолжает подначивать её Милка.

— От шаурмы? Да ни в жисть! Достали уже ваши макароны с пиццами, хоть пожрать нормально, — говорит Лерка и демонстративно откусывает от своей шаурмы огромный кусок.

— Фу, да ещё с луком, — не отстаёт от неё Милка. — Как целоваться сегодня будешь, луковая женщина?

Лерка на мгновение замирает, а потом начинает выковыривать из своего брикета лук и складывает это всё на Милкину тарелку.

— Ты обалдела совсем?! — возмущается Милка.

— Да ты съела уже всё, не быкуй… — отмахивается от неё Лерка и просит себе ещё винца.

Милка морщится недовольно, но с винцом её поддерживает.

Я отказываюсь от вина, мне не до этого. Продолжаю мучить себя сомнениями. Что мне Энцо сказать: подарок или что? Блин. Надо было бюджет уточнить…

— Надеюсь, у Энцо память девичья и он не помнит когда у Лерки днюха, — мурлычет Милочка, отпив пару глотков из бокала только что принесенного ей винца.

— Капец! — вырывается из меня, когда доходит, что она имеет в виду. Чёрт! Он же видел наши документы… Я и забыла…

— Ой, думаете он помнит что ли всех, столько документов за день проверяет, у мужиков вообще память короткая… — вставляет свои пять копеек Лерка.

— Не у всех, — продолжает нагнетать Милка. — Случаются и с памятью… Нечасто, но случаются…

Облизав пересохшие губы, я, не придумав ничего лучше, заказываю себе вина. Надо напряжение снять.

А потом ещё… заказываю вина. И вроде бы отпускает. Всех отпускает. Поэтому решаем пройти “магазинную” улицу до конца, да в фонтаны монетки покидать, чтоб вернуться в этот гостеприимный город ещё хотя бы раз, а лучше больше чем раз.

Домой, то есть, к Винченцо, у которого девчонки остановились, чтобы не тратиться на гостиницу, возвращаемся в прекрасном настроение. А когда Энцо мне звонит и ничего про деньги, списанные с его карты, не говорит, так мне вообще становится хорошо.

И даже то, что Винченцо не сможет нас отвезти, как было запланировано ранее, а приедет уже на место, нас сейчас радует — никто мешаться под ногами не будет, пока мы наряжаемся.

Короче, всё что нужно знать о нас и о наших девушках в целом.

Мы надели свои лучшие наряды, которые у нас только были. Лерка, естественно, напялила ночнушку за тыщу евро. Взяли сумки, у Лерки вон целая Louis Vuitton, говорит, что оригинал, тут я не спец, утверждать не берусь. Брызнулись нишевыми духами и решили ехать на вечеринку на метро, потому что денег на такси нам стало тупо жалко, у нас их итак почти не осталось после шопинга. Что мы на метро что ли не доедем?

Пятьсот евро, отобранные у Лерки, я засовываю в лифчик. Хочу отдать их Энцо. Хоть он мне ничего и не сказал, но я всё-равно отдам. Пусть знает, что я не такая… Я не из-за денег с ним…

Господибожетымой, как же хочется дьявольски разбогатеть, чтобы не ломать себе ноги, вышагивая красиво на каблуках по этой долбаной римской брусчатке. Но это единственное неудобство, правда.