Книга Пристегните ремни. Взлетаем!, страница 68 – Тина Джель

Метро в Риме найти непросто, ярких опознавательных знаков нет, особенно на периферии, поэтому в сумерках обнаружили мы его не сразу, несмотря на то, что перед выходом с маршрутом тщательно ознакомились. Днём пользовались наземным транспортом, который никогда у них тут не ходит по расписанию, но зато можно полюбоваться красотами пока едешь.

Когда спустились были немного шокированы — серо, грязно и дурно пахнет, но это нас не остановило. Метро в Риме не для красоты, были наслышаны, зато быстро и недорого, нам всего несколько остановок проехать. Когда начали разбираться с автоматами, которые билеты выдают, нас плотным кольцом окружили помощники, среди которых ни одного итальянца, сплошь понаехавшие.

Милка вспомнила тут же какую-то страшную историю, которую ей рассказывала подруга ездившая по обмену в Америку во время учёбы о том, что там по ночам лучше не гулять и из машины ни в коем случае не выходить. В голову закрались сомнения, но автомат выплюнул нам три билета и мы, схватив их, поцокали каблучками в сторону эскалатора.

За Леркой увязался какой-то парень арабской наружности, она его, не долго думая, послала по-русски, тот странно так усмехнулся, как будто понял её посыл, но отошёл в сторону. Тем не менее стало страшновато. Я бросила взгляд на выход, чтобы прозондировать пути отступления — на ступеньках стояли карабинеры (итальянская полиция), смотрели почему-то на нас — это немного успокоило. Благополучно доцокав до эскалатора, и, приподнявшись на цыпочки, чтобы не дай бог каблуки в щель не попали, мы дружно шагнули на ленту эскалатора друг за другом. Нужный поезд прибыл сразу, они здесь часто и по расписанию ходят, потому метро и удобно.

В вагоне народу немного, в основном чернокожие. Ой, что это я — афро-американцы, конечно.

Они, эти афро-американцы, завидев нас, оживились сразу, начали улыбки нам широкие демонстрировать, двигаться, предлагать сесть. Но мы ж нарядные, нам платья мять нельзя, мы постоим. Встали в сторонке.

Оглядевшись по сторонам и обнаружив в вагоне беседующих между собой итальянцев, я облегчённо выдохнула, ненадолго правда, потому что Лерка, вцепившись в поручень, вдруг резко побледнела…

А потом громко испортила воздух…

Из хорошего — те афро-американцы, которые стреляли в нас глазками и по ощущения намеревались к нам подкатить, делать это передумали, а некоторые даже отодвинулись от нас подальше.

— С подливой хоть? — гундосит Милка, зажав нос и отвернувшись в сторону.

Я просто стараюсь не дышать и не смотреть ни на кого, надеясь, что кондёры быстро справятся со своей задачей, очистят воздух, и я не успею задохнуться. Потому что уличная шаурма с лучком, скажу я вам, испытание не для слабаков — глаза щиплет.

Пока мы с Милкой воротим носы, делая вид, что с дамой в ночнушке не знакомы, поезд останавливается и Лерка, задрав подол той самой дорогущей ночнушки ломится на выход теряя тапки. От неожиданности мы с Милкой не сразу понимаем в чём дело и срываемся с мест немного с опозданием, поэтому приходиться пробивать себе путь уже по встречке.

Вывалившись на платформу и осмотревшись нахожу глазами Леркину спину и понимаю, что бежит она не туда. Кричу ей, чтобы остановилась — не слышит, чешет дальше. Задрав платье, рву за ней, но даже пары шагов сделать не успеваю, за спиной раздаётся громкий поросячий визг, сопровождаемый смачным трехэтажным матом, заглушающий все комментарии местных.