Книга Мой Рим, страница 118 – Верона Виера

Обнимая бутылки, я беру пачку и благодарно киваю, глядя ему в глаза в зеркале заднего вида.

— У вас что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь? – мужчина спрашивает, вскользь обернувшись.

— Ничем, – всхлипывая, пытаюсь успокоиться и, вытянув из упаковки салфетку, стираю влагу под носом. – Просто отвезите меня домой.

Прошу, но потом понимаю, что дома-то у меня больше нет.

Я там лишняя!

— Отвезите, пожалуйста, по другому адресу, – хлюпая носом, называю водителю Ромкин, его бара.

* * *

Теперь я понимаю фразу: «Пьяному – море по колено». Во мне красное сухое, вокруг темень, и одноглазый фонарь скрипит на ветру. Деревья старого парка бросают на асфальт кривые тени, но мне совсем не страшно, а может, просто все равно.

Сижу на корточках у Ромкиной квартиры, что у бара, опираюсь спиной о дверь, настойчиво заливаю в себя противное вино. Я без ключей, остались там, у родителей. И мне настолько все равно на то, что будет дальше, что даже приближающийся мужской силуэт меня совсем не пугает. Наверное, посетитель бара зашел за угол справить нужду.

Но нет. Он идет ко мне.

Немного выпрямляюсь и делаю еще один глоток из бутылки, пытаюсь разглядеть силуэт в полумраке.

О! Ромка!

Он подходит, а я растекаюсь в улыбке и пытаюсь подняться, но ноги ужасно затекли.

— А ты чего здесь, такая красивая? – это он про мое состояние, а не внешность.

Ромка протягивает руку и помогает встать. Его рубашка нараспашку, совсем без пуговиц, обнажает торс. Смотрю на него, так и хочется коснуться.

Вот не надо меня совращать так нагло!

— Ну… ты сказал, если мне некуда будет идти, то могу прийти сюда, – язык совсем не слушается, зараза. – Та-дам! Я тут.

Улыбаюсь во весь рот, как Лилу с мультипассом.

— Ну, тогда заходи! – он достает из пиджака ключи и открывает дверь.

— Я могла бы, конечно, переночевать в парке на лавочке… – лепечу, послушно протискиваясь между ним и дверью внутрь. – Но по поселку ходит эбисибинист! – говорю полушепотом, вдруг тот услышит.

— Кто? – Ромка усмехается, прислушиваясь и пытаясь разобрать слово.

— Эксбисибист! – пытаюсь повторить по слогам, но выходит так же.

— Эксгибиционист? – теперь он, не стесняясь, громко смеется.

— Что ты смеешься? Подумаешь, неправильно назвала. Я только недавно научилась говорить «член», но видеть его еще раз – сорян!

Я протягиваю Ромке наполовину пустую бутылку и, шатаясь, снимаю босоножки.

— И не смей мне предлагать мороженое, а то меня стошнит!

— Окей! – Ромка делает вид, что понимает, о чем я, а сам еле сдерживает улыбку.

— Ром, тебе не кажется, что какая-то хрень происходит?

Тяжело вздохнув, взглядом ищу эту самую хрень вокруг и натыкаюсь на новый диван. Удивленно вскидываю бровь и перевожу взгляд на Ромку, а он кивает.

— А где твой пукающий крокодил?

— Выкинул.

— Да ты что?

Не дожидаясь приглашения потрогать, я подхожу и глажу обновку. Мягонький.

— Вот это я понимаю! Диван для любви! Мягкий, уютный, а не тот…

Я сажусь на него и указываю на бутылку вина в Ромкиных руках. Он усмехается, лениво достает бокал, наливает и, сняв пиджак с надорванными рукавами, подходит ко мне.

Ромка протягивает бокал, а я смотрю на его слегка загорелый торс, выглядывающий из-под рубашки.

— Всех победил? – касаясь краев на месте оторванных пуговиц, спрашиваю и поднимаю взгляд.