Книга Родинка на линии судьбы, страница 116 – Лина Богданова

Романтическая получалась история, хоть и банальная: двадцать лет назад революционерка Соня Залесская задела не знавшего отказа со стороны женского пола Николаева за живое. Чем? Непонятно. Возможно, взглядом. Возможно, непривычными стандартами. Или незаслуживающими внимания мелочами во внешности и характере. Скорее — независимостью. Целеустремлённостью. И потрясающим чувством справедливости.

Оказывается, женщины тоже люди. Способные на поступки. Раньше подобные тезисы на ум как-то не приходили. Теперь дошло: Серёжину сестру он воспринял как равного себе человека. Со всеми вытекающими. И не вытекающими. Воспринял. И принял. В штыки. Потому как сердце, душа и сознание не пожелали прийти к согласию в отношении появившегося на горизонте неудобного препятствия. И возмутились. Со всех сторон.

И повелось. Всё, что бы не совершила Соня, подвергалось критике и остракизму, анализировалось с пристрастием до мельчайших элементарных частиц. Тут бы и святого наизнанку вывернули. Тут и Афган свою роль сыграл. И сымитированное пленение. И последующая за ним долгосрочная миссия. Да и присланная Сергею тётушкой Зиной копия открытки пришлась кстати. Сыграв роль бальзама, наложенного на пульсирующую негодованием душу. Обыкновенная дешёвка, предавшая близких за малую мзду в виде заграничной красивой жизни. А некоторые сомневались! Как к месту пролились целебные капли! Как вовремя.

Сергей не поверил, а Олег вцепился в подсунутую судьбой палочку-выручалочку. И пошёл дальше. Героям не пристало останавливаться на полпути. Кому-то что-то доказывал. Помогал. Наставлял на путь истинный. Удивлял. Восхищал. Сводил с ума. Пытался обрести покой, почувствовать на вкус обыкновенное человеческое счастье. Попробовал не раз — не понравилось. Обретённые в трудах и боях счастья оказались пресными на вкус и блеклыми на цвет. За такое и бороться не стоило.

С покоем тоже не получилось. Помимо служебных заморочек в глубинных наслоениях души копошились затоптанные доводами и домыслами сомнения. Тысячи «а вдруг?» и миллионы «а если?» сверлили в плотных пластах равнодушия и самолюбия бесконечные лабиринты, вгрызались в костный мозг жужжащими дрелями, проникали в каждую клетку, яркими вспышками освещали сны, являлись болезненными видениями наяву. И сопротивляться нарастающему возмущению подсознания становилось невозможно.

Просьба напарника, продолжавшего работать за рубежом, прокатиться на Дальний Восток для проверки новой информации о сестре, вдохновила мающегося без дела отпускника на новую авантюру. Надоевшие и потерявшие стратегическую ценность преграды вдруг рухнули. И он решился. Дать шанс себе. И ей заодно. Раз уж по-другому не получается.

— Глупо, конечно. Но вдруг? — убеждал он себя давным-давно убеждённого. — Вдруг то письмо фальшивка? Вдруг всё сложилось не так радужно и подло? Как можно столько лет упорно не видеть хорошего? Ведь девочка изначально показалась мне насквозь положительной. Порядочной. Готовой помочь всем и вся.

Я же с Кристиной её не раз сравнивать умудрялся. Естественно, не в пользу последней. Да что там Кристина! С тех пор я многих женщин по Соне мерял! И хоть бы одна… Эх, и почему свет клином сходится в самый неподходящий момент! Столько лет потерять. Кому-то что-то доказывать, лезть сквозь непролазные дебри, терять друзей.