Книга Родинка на линии судьбы, страница 128 – Лина Богданова

И я решилась. Отошла к окну. Спросила, стараясь не выразить своего интереса:

— Домой попасть хотите?

— Домой попасть все хотят.

Какой вопрос — такой ответ. Но бросаться на амбразуру с голыми руками не следовало. Я не стала торопить события. Долго обдумывала продолжение разговора. Искала пути наименьшего сопротивления. И наибольшего воздействия на угнетённое сознание. Постепенно входила в доверие.

И решилась-таки накануне возвращения Олега в шахту:

— Уйти я отсюда хочу. Не поможете?

— И вы туда же. Я же говорил: все хотят. Но никому не удаётся.

— Это по одиночке не удаётся. А если вместе? Вы же говорите: места знакомы.

— Говорил. И про почки отбитые тоже, и про три ряда колючки…

— Это вокруг шахты. А деревня много слабее охраняется. Однажды я почти сбежала.

— Почти?

— Упала неудачно. Дальше идти не могла. Вернули быстро.

— Хотите повторно на свои грабли наступить?

— Нет, я о том, что бомба дважды в воронку попадает редко…

Набрала воздуху побольше — была не была — и выложила свой план.

— Смело, — оценил пациент.

— Нам терять нечего.

— Нам?

— Анфису я здесь оставить не могу. Она мне почти как дочь…

— Понимаю… — Олег на секунду задумался. — Кажется, и мне терять нечего.

Но и права на ошибку не имею. Живым хочу до Питера добраться. Тогда так: дайте мне вечерок на работу над ошибками. Утром я изложу свой вариант.

Как же я ждала того утра! Как молилась всем своим ангелам-хранителям. Как с Серёжками своими советовалась.

Продолжение разговора получилось неожиданным.

— Нужна взрывчатка. Побольше. Хотя бы на два взрыва.

— Да где же… — начала я и вспомнила: — Будет взрывчатка! Анфиса с Тимошкой подружилась наконец. А у того дед за подрывников на шахтах отвечал. А втихаря на старицах рыбу глушил. Вот только не просить же…

Просить не пришлось. Посвящённая в суть проблемы Анфиса в момент соскочила со скамейки:

— Здорово вы придумали со взрывами! Никого просить и не будем! Пока Тимка с батей на охоту утопали, я в их сараюшке как бы приберусь маленько. Не боись, Соня, не заметят убытку. Там у них арсенала на целую армию хватит. Дед с отцом таскали потихоньку, счёту не вели. Говори, сколько надо…

И притащила заказ в три приёма. Вот только уходить с нами отказалась напрочь:

— Прости, мама Соня, но я тут останусь. С Тимошкой у нас сладилось. Верное говорят люди: от любви до ненависти недолго шагать. Недавно Тимошка невестой меня нарёк. Родители вроде как согласны.

— Девочка моя, какой невестой? Тебе пятнадцати нет. Учиться надо, а не о свадьбе думать.

— Прости. Но я от своего счастья не побегу. Мне семья важней любой учёбы. А вам помогу. И буду помогать всю жизнь. И благодарить за всё, что ты для меня сделала. Кто знает, а вдруг пригожусь не раз. С радостью пригожусь! Говори, что надо.

Ослеплённая надеждой, я проглотила это маленькое предательство. Любит, так любит. По сути, я не имею права настаивать. И только оказавшись в Спокойном, проплакала ночь над, как оказалось, очень важной в моей жизни потерей. Больше терять в Тиши мне было некого: Алексей пропадал за границей, промыслом за него Павел с Остапом ведали. Сам Нил Кондратьич грел старые кости в тёплых краях, куда отбыл вместе с двумя своими жёнами.

Единственное, о ком болела душа, кроме Анфисы, были простые тишинцы.