Книга Сумей дождаться рассвета, страница 46 – Ирина Бовтрукевич

* * *

Жизнь в девяностые годы была очень тяжелой, иногда просто невыносимой: страна катилась в пропасть, а мы, ее граждане, понятия не имели, вылезем ли когда-нибудь из этой экономической пропасти, сможем ли когда-то есть вдоволь и хоть мало-мальски одевать себя и своих детей.

Пришла мода на соевые продукты, вроде как они заменяли мясо. Купить настоящее я не могла не только потому, что его не было в продаже, но и, чаще всего, по причине элементарного отсутствия денег. Вместе с Ладой мы приспособились выкручиваться так: на обед в ссобойках брали ломтики черного хлеба (в лучшем случае с какими-нибудь морковными котлетками) и неизменные бульонные кубики «Галина Бланка». Чайком запивали это «счастье» и радовались. А уж если в «курином» магазине, располагавшемся недалеко от института, «выбрасывали» сосиски или вареную колбасу, то мы, прознав об этом великом событии, летели туда, отстаивали дурные очереди и, купив вожделенный килограмм, радовались, что будет чем покормить сыновей.

С высоты нынешних лет я называю этот период не чем иным, как голодомором. Особенно сложно жилось одиночкам — таким, как я. Кто бы и что бы мне теперь ни говорил, но в семьях, где имелись мужчины, выжить тогда все-таки было полегче. Страшное время, беспросветное и, казалось, бесперспективное.

Общежитие привязывало меня к Академии наук: сменить работу в корне я не могла, чтобы не потерять жилье. Но все время пыталась найти какие-то подработки. Слава Богу, рядом часто оказывались люди, способные что-то посоветовать, подсказать.

В один прекрасный день моя начальница предложила мне вести рубрику о народном календаре на нашем Белорусском радио — в передаче «Для верующих и неверующих». Мне, как филологу, это было несложно. Я готовила материалы на белорусском языке, сидя в архивах и библиотеке Академии наук. И у меня неплохо получалось. Потом ехала на радио записывать свои выступления. Передачи с моим участием выходили в эфир по субботам, их многие слышали, и я была довольна: какая-никакая, а все-таки подработочка, причем без всякого намека на интим.

Когда у нас в отделе появились персональные компьютеры, иногда кто-нибудь из научных сотрудников института просил что-то напечатать или перевести статью на белорусский язык — и я с удовольствием бралась за работу.

Надо сказать, что мы тогда стали практически самыми первыми пользователями персональных компьютеров не только в институте, но и во всей Академии наук. Первые компьютеры поставили в нашем отделе благодаря организаторским способностям руководительницы и ее умению договариваться с арендаторами. Частные фирмы тогда активно располагались в государственных организациях и обустраивали там свои многочисленные офисы. До отдельных офисных центров было еще очень далеко.

Вот так у нас появились первые компьютеры ЕС-1841 и ЕС-1842, в которых стоял текстовый редактор «Лексикон» — такой себе прапрадед нынешнего Word. А я стала одной из самых первых, кто научился работать с ним и записывать тексты на дискеты. Это и помогало периодически получать от своих же коллег небольшие подработки. Я перебивалась как могла, чтобы выжить самой и прокормить-одеть сына. Бывший муж по-прежнему не объявлялся. Пропал из нашей жизни, будто его и не было никогда.