Книга Любовный напиток попаданки, или Все дело в пузырьках!, страница 76 – Елена Коломеец

Приходим мы в обнимку, и я чувствую себя какой-то невестой на выданье. Все на меня смотрят, молчат, но так улыбаются — Гела прищурившись, Танука с открытым восторгом, Вахо с Келой с тихим одобрением, — что мне хочется провалиться сквозь землю или спрятаться за широкую спину Нико. Господи, какое же это счастье, когда рядом есть мужчина, за которого можно при необходимости спрятаться.

Но романтика быстро отходит на второй план. Уютная веранда с ее глиняными кувшинами мгновенно превращается в штаб операции по возвращению нектарника. Карты, нарисованные от руки Кото, лежат на столе рядом с чашками остывшего чая. Допоздна засиживаемся, строя планы и обсуждая детали, пока Гела не хлопает в ладоши.

— Все, хватит! Остальные как хотят, но дети должны лечь спать немедленно!

Конечно, ни Танука, ни Кото с Нинеей себя детьми не считают, но Гелу это мало интересует. У меня вообще сложилось впечатление, что еще немного и она отправит нас всех по кроватям, подгоняя увесистыми шлепками, как расшалившихся котят.

Чтобы не терять времени, спать остаемся у Патра, устроившись кто где. Мы с Нико впервые спим вместе, на узкой кровати в маленькой комнатке Тануки. Но усталость так велика, что я не могу в полной мере оценить весь трепет момента. Упираясь носом в его грудь и вдыхая знакомый, теперь такой родной запах засыпаю практически мгновенно, как убитая. Ткань его рубашки мягкая от многочисленных стирок, а его рука, тяжелая и теплая, лежит на моей талии, прижимая к себе.

А просыпаюсь, как мне кажется, через секунду. Но темноты уже нет. Из окна льется мягкий золотой свет, и верхушки гор за стеклом горят на солнце, как ограненные бриллианты. Воздух в комнате свежий, наполненный ароматом цветущего за окном жасмина и влажной земли после ночной росы. Нико еще спит, его дыхание ровное и глубокое. Я осторожно поворачиваюсь на бок и рассматриваю его лицо. Расслабленное, без привычной дерзкой ухмылки. Даже во сне между бровей у него пролегает небольшая тревожная морщинка, след забот и ответственности. Я не могу удержаться, мягко целую ее, едва касаясь губами, желая сгладить эту складку. Его кожа теплая, и чуть соленая на вкус.

Но тут же оказываюсь захвачена в плен его рук. Он не открывает глаз, только крепче прижимает меня к себе, и по его лицу расползается довольная улыбка. Его объятие такое сильное, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

— Тише, а то всех перебудим, — шепчу я, смеясь и пытаясь вывернуться из его стальной хватки.

— Ой, да ладно, чего мы там не видели, — фыркает стоящая в двух шагах Танука, появившаяся в дверях как призрак. Она уже одета, волосы заплетены в тугие косы, и пахнет свежим хлебом и утренней прохладой.

Я так резко откатываюсь от Нико, что стукаюсь затылком о резное деревянное изголовье кровати. Больно и смешно одновременно. Дерево твердое и прохладное, а на затылке расходится горячая волна.

— Это не то, что ты подумала! — пищу я, потирая затылок и пылая от стыда. Щеки горят, как в печке.

— Да все я то подумала, — заразительно смеется она, и ее смех звонко разносится по утреннему дому. — Завтракать идите, бабушка оладий напекла целую гору!

Мы завтракаем за большим столом. Воздух густой и сладкий от запаха горячего масла, меда и только что испеченных оладий, от которых поднимается легкий пар. Солнечные лучи падают на стол, вызолачивая каждую пылинку. Обсуждаем последние детали плана, запивая крепким травяным чаем с терпким, горьковатым послевкусием. Через два часа, когда солнце уже уверенно поднимается над горами и высушивает росу на траве, мы вереницей — я, Нико, Вахо, Кото и Нинея — отправляемся в сторону нектарника, чтобы привести наш замысел в действие. Земля под ногами горячая, жаркая, а с гор тянет свежим ветром, несущим запах хвои и далеких снегов.