Книга Пленники белых ночей, страница 32 – Ирина Ширяева

Вот где настоящий ужас! Ведь автор концепции – сам декан! Он спуску не даст, даже не надейся.

В полусне Митя принялся лихорадочно вспоминать эту самую концепцию.

Э-э-э-э-э… Если совсем просто… Кажется, автор построил логическую цепочку от «зеркала вод» (любимого поэтами образа) до Зазеркалья (изнанки мира)…

То есть… Отражающая поверхность воды аналогична зеркалу. В Петербурге и его окрестностях очень много воды… Финский залив… Нева с ее притоками… В целом это как бы огромное зеркало… А где зеркало, там и Зазеркалье…

И что? Петербург – это и есть Зазеркалье? Или Недозазеркалье? Или обочина этого самого Зазеркалья? Или анклав? Или пасынок?..

Было, кажется, что-то еще про кельтов… Которые любую водную поверхность считали входом в иной мир… А славяне считали воду границей между мирами – Явью и Навью.

А вывод… Вывод… Э-э-э-э-э… Что изнанка мира – это прямо здесь, в Питере?.. Только руку протяни?..

М-м-м-м… Да и протягивать не надо: хтонь с той стороны сама лезет через это самое зеркало.

Тут Митя окончательно запутался и проснулся.

Уф! Оказывается, это еще не экзамен. Так что он вполне успевает повторить сию глобальную концепцию в метро, по дороге в универ. Надо. А то вдруг сон в руку – как раз и попадется.

Сон, однако, оказался пустым. И экзамен принимал тот самый доцент, который читал лекции, и билет Мите достался легкий. Даже обидно.

Получив заслуженную пятерку, донельзя измученный приключениями последних суток, студент начал дремать уже в метро. А добравшись до дома, сразу рухнул на диван и тут же заснул.

Проснулся в неопределенных питерских сумерках – то ли белая ночь, то ли пасмурный день.

Глянул на часы – одиннадцать тридцать. Выходит, он проспал остаток вчерашнего дня, ночь и утро сегодняшнего. С Костиком не поболтал, как обещал. И тот все это время умирал от любопытства. Если, конечно, можно применить слово «умирал» к мистической сущности.

Дверца шкафа была вопросительно приоткрыта.

— Привет, – бросил Митя в сторону шкафа, спуская ноги с дивана.

Ответом ему была тишина. Костик не пожелал даже нос высунуть. Которого, впрочем, у него и не было.

Ясно. Обиделся. Митя покаянно вздохнул и поплелся в душ. Стоя под холодными струями, прикидывал, что сегодня необходимо сделать.

Так. В два он договорился встретиться со Стивой в кафе на Невском.

Но гораздо сильнее его тянуло сейчас совсем в другое место. В Смольный институт или хотя бы его окрестности. И потом, он ведь обещал Лизе, что придет. А обещания надо выполнять.

Конечно, полуденные часы, когда кругом полно народу, не самое лучшее время для оборотничества и тайных встреч. Разумнее было бы подождать до вечера.

Но зачем ждать и мучить себя, когда можно не ждать и не мучить? Логично? Логично. Как же хорошо, когда логика созвучна чувствам и желаниям.

Разве что Костика опять придется бросить, и тот будет копить обиды. Надо срочно мириться.

— Э-э-э-э… Костик?.. – осторожно начал Митя, готовя себе омлет.

Еле слышный шорох в шкафу. Значит, слушает.

— Мне сейчас надо срочно уйти…

Укоризненный вздох, в котором слышатся горькие отголоски всех несправедливостей мира.

— Но вечером мы обязательно поговорим!

Скептическое хмыканье.

— Но ты тоже должен меня понять! – пошел в наступление Митя. – Вчера я очень устал. Бал! Экзамен! Тебе, может, это все нипочем. А я человек, мне отдых нужен!