Книга Поединок сердец, страница 53 – Тессония Одетт

Кадык Уильяма дергается, затем его губы искривляет усмешка.

— Что такое чистая страница, как не еще одна сцена?

Мистер Сомертон затягивается из трубки, скупо улыбаясь ему, но далее не комментируя. Он поворачивается ко мне и Джолин.

— Поскольку вы впервые в Сомертон-Хаусе, позвольте провести вам экскурсию. Здесь, в холле, находится то, что мы называем музыкальным залом. В гостиной слева установлены мольберты. В кабинете хранится мое лучшее спиртное. В библиотеке вы найдете импровизированную сцену для выступлений с поэзией. Наверху, в южном крыле, находятся комнаты, посвященные гончарному делу, живописи, фортепиано, арфе. В северном крыле…

— Они не пойдут в северное крыло, – обрывает его Уильям.

Я смотрю то на Уильяма, то на мистера Сомертона.

— Почему? Что в северном крыле?

Мистер Сомертон возится со своей трубкой и отказывается встречаться со мной взглядом.

Уильям смотрит мне прямо в глаза:

— Не ходи в северное крыло. Я тебя предупреждаю.

Как он еще не усвоил? Сказать мне не делать что-либо – вернейший способ заставить меня это сделать. Я делаю реверанс мистеру Сомертону.

— Благодарю вас за гостеприимство. С нетерпением жду возможности насладиться вашим чудесным домом.

Он отвечает глубоким кивком, и я увлекаю Джолин с собой к широкой винтовой лестнице.

— Ты куда? – В тоне Уильяма звучит предостережение.

Я бросаю через плечо кокетливый взгляд.

— В северное крыло, разумеется.

Не моя ответственность – спасать Эдвину от нее же самой. Если она ищет унижения, что ждет ее в северном крыле, это ее право. Кто я такой, чтобы останавливать ее? И все же, даже думая об этом, я чувствую, как мои ноги дергаются, умоляя двинуться, а в груди разгорается раздражение с каждым ее шагом по лестнице. Не успевает она достичь площадки, как я уже несусь за ней, бросая Грейсона на полуслове. Не то чтобы я слушал его.

— Мисс Дэнфорт! – окликаю я ее, но толпа гостей здесь гуще: одни перетекают из комнаты в комнату, другие бездельничают, болтая в коридорах. Я снова зову ее по имени, и на этот раз она резко останавливается. Вероятно, ее больше удивляет, что я назвал ее полным именем, а не Вини, но я не собираюсь орать ее прозвище посреди домашней вечеринки.

Она упирает руки в бока:

— Уилли, зачем ты преследуешь меня?

Ее вопрос застает меня врасплох, поскольку вынуждает по-настоящему задуматься над ответом. На кой черт я действительно преследую ее? Я не могу убедить себя, что это акт саботажа, ведь то, что она найдет в северном крыле, не поможет продвинуться в нашем пари. По крайней мере, не сразу. Хотя я мог бы убедить себя, будто это просто еще один инстинкт братской защиты, который я бы проявил к сестре, однако ничего братского в моих чувствах, когда дело касается Эдвины, нет. Все, что она делает, – это досаждает мне. Она – помеха.

Так в чем же дело? В том, что она человек, а я знаю, что люди – хрупкие создания? Их жизнь коротка, тела подвержены недугам, от которых мне никогда не придется страдать.

Последняя мысль выжигает в груди пустоту. Да, я слишком хорошо знаю о человеческой уязвимости. Возможно, дело только в этом.

Я возвращаюсь в свою роль Уильяма-Поэта и понижаю голос так, чтобы слышала только она:

— Я даю тебе последний шанс прислушаться к моей мудрости, Вини-Пусечка.