Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 136 – Юлия Арниева

Отказаться было невозможно, да я и не собиралась. Я поблагодарила хозяйку за прелестный вечер — графиня ответила кивком с улыбкой, застывшей, точно сахарная глазурь на остывшем бисквите, — простилась с общим поклоном, в котором Ярмуту, Генри и герцогу Кентскому досталось по равной доле, и вышла из ложи под руку с герцогом Кларенсом.

В ложе Кларенса — маленькой, теплой, пахнущей табаком и почему-то яблоками — было и вправду слышно пьесу. Он усадил меня в лучшее кресло, сел рядом, с наслаждением вытянул ноги и с полминуты молчал, глядя на сцену, где миссис Сиддонс как раз готовилась лишиться рассудка.

— Дела у меня к вам, разумеется, никакого нет, — сообщил он наконец самым будничным тоном. — Соврал. С принцами это случается чаще, чем принято думать.

— Я догадалась, Ваше Высочество.

— Не сомневаюсь. Вы всегда догадываетесь — это ваше самое ценное качество и самое неудобное. — Он еще помолчал. Внизу зал затихал: великая Сиддонс подняла руку, и по партеру прошла волна движения, предвещавшая развязку. Шумная веселость Кларенса мгновенно испарилась; голос его стал тихим и ровным: — Держитесь подальше от общества моего брата, графиня. Это не совет и не просьба.

Я не ответила, и он не ждал ответа. Предостережение не требовало ни подтверждений, ни благодарностей — его просто положили между нами, как обнаженный клинок.

Мгновение спустя принц уже вернулся к прежней манере: развалился в кресле, наставил на сцену лорнет и принялся вполголоса комментировать представление с меткостью, от которой мне дважды пришлось прятать улыбку за веером. Герой пьесы, по его мнению, погиб бы еще во втором акте, если бы держал шпагу как оружие, а не как удочку; злодей заслуживал не кинжала, а трибунала за измену; и только о Сиддонс он не сказал ни одного насмешливого слова. Когда она вела свою сцену, принц опустил лорнет и смотрел молча, как смотрят на шторм: не отрываясь. Зал плакал. Признаться, и я досмотрела эту сцену сквозь слезы, которые предпочла списать на душный свечной чад.

Перед последним актом я все же не удержалась и посмотрела через зал — туда, на освещенную ложу напротив.

Графиня Уэстморленд смотрела прямо на меня. Она не отвела глаз, поймав мой взгляд, — напротив, слегка наклонила голову и улыбнулась: любезно и безукоризненно, как кланяются давним знакомым. Но в этой улыбке впервые за все наше время не было ее всегдашней прохлады. В ней вообще ничего не было — ни тепла, ни яда, ни разочарования. Лишь расчет игрока, переместившего фигуру на противоположную сторону доски. В категорию противников.

— С благополучным возвращением, миледи.

— Благодарю, Фентон. — Я стянула перчатки и слегка повернула голову к Джейн, поднимавшейся следом за мной. В ее руках качалась корзина, из которой доносился нетерпеливый, весьма требовательный писк. — Со мной прибыли еще трое гостей. Разместите их в малой гостиной моего крыла; Джейн знает, что им потребуется.

Фентон выслушал это с тем же глубоким почтением, с каким принимал распоряжения о визитах герцогов.

— Малая гостиная будет готова тотчас, миледи. — Он перевел взгляд на корзину, из которой в эту минуту высунулась дымчатая лапа, попытавшись зацепить кисть его шнура. — Прикажете подать ужин господам туда же?

— Теплого молока и мелко рубленой курятины, — самым серьёзным тоном заметила я, и Фентон принял заказ с таким лицом, словно речь шла о меню для дипломатического приема.