Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 137 – Юлия Арниева

— Все будет исполнено.

— Как граф?

— В полном здравии и наилучшем расположении духа, миледи. Его сиятельство поужинал с отличным аппетитом, а сейчас у себя в кабинете — играет в карты с мисс Фрейзер.

Я едва сдержала улыбку. Шарлотта прибыла, как и обещала, и если граф уже сидит с нею за столом, значит, знакомство состоялось и прошло успешно. Артур не садился играть с кем попало; партия в карты у него служила знаком особого расположения — вроде ордена, только жалел он его куда сильнее, чем иные правители — свои награды.

— А миссис Хавершем? И мастер Эдмунд?

— Без перемен, миледи. Доктор Моррис делает все возможное, и, смею судить, миссис Хавершем стало легче. Мастер Эдмунд здоров, весел и за ужином просил вторую порцию пудинга.

— Это лучшая новость за три дня. Распорядитесь приготовить мне ванну, Фентон, и подать легкий ужин в мои покои. Я лишь на минуту зайду к его сиятельству.

— Прошу простить, миледи. Ванна будет готова… однако я обязан доложить. Купальная комната в вашем крыле — та, что строил мистер Радд, — завершена три дня назад. Вода поступает исправно, мистер Радд все испытал лично. И… — короткая пауза, — его сиятельство также пожелал ее опробовать. Дважды, миледи. И нашел устройство столь удобным, что уже поручил мистеру Радду сделать точно такое же в собственном крыле.

— Стало быть, граф решил первым проверить устройство мистера Радда, — с улыбкой произнесла я, передавая лакею накидку. — Что ж, если его сиятельство остался доволен, мне не о чем беспокоиться. Подайте ужин наверх, Фентон, а с купальней я разберусь позднее.

Как ни тянуло меня немедленно взглянуть на новшество, в первую очередь следовало показаться графу. Однако у кабинета я на мгновение замерла, услышав из-за дверей выкрики. Азартные, во весь голос, совершенно немыслимые в пикете, где вся страсть обычно ограничивается сжатыми губами и тихим шорохом сбрасываемых карт. А тут гремело:

— Два шиллинга за валета! Два, и ни пенни больше!

— Три, ваше сиятельство. Валет козырной, а козырей вышло всего четыре.

— Грабеж! Чистейший грабеж среди бела дня… Три так три, разбойница, но туз останется за мной!

Я отворила дверь. Они сидели за ломберным столом у камина: граф — в домашнем сюртуке, с растрепанным над ушами седым пухом, раскрасневшийся, точно мальчишка после снежной баталии; Шарлотта с безупречно прямой спиной, сдержанная, с аккуратными столбиками мелкой монеты по правую руку. Столбики эти, как я отметила с первого взгляда, были у нее заметно выше графских.

— Миледи! — Шарлотта быстро поднялась и присела, без придворной глубины: ровно настолько, насколько требовало уважение, и ни дюймом ниже.

— А, фельдмаршал! — Граф отсалютовал мне картами, и не думая подниматься. — Вернулись. Наконец-то. Ваш дом без вас был непозволительно тих… до сегодняшнего вечера. — Он взглянул на Шарлотту. — Мисс Фрейзер обучила меня игре под названием «спекуляция». Название вульгарное, биржевое, я противился, как мог, — примерно четверть часа. Теперь я торгую козырями, как перекупщик на ярмарке, и, признаться, начинаю понимать, отчего Сити не спит по ночам. К слову, ваш секретарь — весьма толковая девица. Впрочем, я и не сомневался: это же ваш секретарь.

Комплимент был выстроен по всем правилам графской архитектуры: половина — Шарлотте, половина — себе, и все вместе — мне. Я приняла его с легкой полуулыбкой.