Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 139 – Юлия Арниева

Из смежной комнаты донеслась возня, затем с тихим скрипом отворилась дверь, и в щели показался Эдмунд — босой, в длинной ночной рубашке.

— Вы привезли из Лондона кошек, — произнес он прямо от дверей, совершенно забыв о правилах вежливости. — Пегги сказала Саре, а Сара — мне. Настоящих?

— Самых настоящих, — подтвердила я. — Целых трех. Завтра, если твоя мама позволит, я вас познакомлю.

Эдмунд просиял и тут же, спохватившись, поспешил выдать главное — то, что переполняло его, судя по всему, не первый день:

— А у меня скоро будет собака. Мы ходим к ней каждый день с его сиятельством, и Том сказал, что через неделю ее отдадут мне насовсем. Она меня уже признала, — прибавил он с трудом скрываемой гордостью. — Вчера она изжевала мой башмак.

— Это верный знак глубокого собачьего почтения, — со всей серьезностью заметила я. — Береги свои башмаки, сэр: их ждут нелегкие времена.

Эдмунд глубокомысленно кивнул, принимая предупреждение со всей ответственностью будущего хозяина, и взглянул на свои босые ноги, словно уже примерял к ним предстоящие испытания.

Берит смотрела на сына поверх книги с такой тихой нежностью, что я решила не затягивать визит.

— А теперь — спать, мистер Хавершем, — мягко, но не допускающим возражений тоном напутствовала я маленького визитера. — Утром у вас с его сиятельством строгий осмотр щенка, а настоящие собаководы не спасают королевство в невыспавшемся виде.

Мальчик еще раз серьезно кивнул и отправился в соседнюю комнату и, уже от дверей, обернувшись, шепнул: «Доброй ночи, миледи».

Я пожелала обоим доброго сна и наконец поднялась к себе, где Джейн нетерпеливо металась по комнате, и по ее с трудом сдерживаемому торжеству я поняла, что она успела все осмотреть.

— Миледи… — едва слышно произнесла она, распахнув дверь в бывшую гардеробную. — Вы только взгляните.

Комната была невелика, но мистер Радд распорядился каждым ее футом с чисто инженерной бережливостью. Вдоль стены, на массивных кованых лапах стояла ванна — медная, луженая изнутри, отполированная до глубокого, темного блеска, в котором дрожали отблески свечного пламени. Пол был выложен каменной плиткой с едва заметным уклоном к сливу; стены до половины обшиты навощенным дубом, еще сохранявшим слабый запах смолы и свежей стружки. Над изголовьем из стены выходили две медные трубы с вентилями, а, рядом отдавая жар, стоял титан.

— Мне сказали, что мистер Радд лично топил его с самого полудня, миледи, — доложила Джейн с невольным трепетом.

— Что ж, давай испытаем. Открывай.

Джейн обеими руками взялась за вентиль с буквой «H» и повернула его. В глубине титана тотчас прошелестело, за трубой четко щелкнул клапан, и из медного рожка в ванну с гулом ударила горячая струя.

Затем мы опробовали второй вентиль, отмеченный «C», и из бака под крышей, побежала холодная вода. Вращая краны, можно было добиваться любой температуры — роскошь, недоступная в этом веке даже коронованным особам, привыкшим к остывающим бадьям и бесконечным ведрам.

Пока вода наполняла ванну, Джейн привычными движениями помогала мне раздеться. Завязки легкого шмиза, ленты и тяжелый шелк дорожного платья один за другим оставляли меня, и с каждой снятой вещью с плеч будто оседала часть брони. Повинуясь молчаливому знаку, Джейн заколола мои волосы на затылке и тихо выскользнула за дверь, оставив меня наедине с паром и успокаивающим журчанием воды.