Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 59 – Юлия Арниева

Утро, впрочем, быстро вернуло меня к земным заботам. Едва я завершила утренний туалет и спустилась к завтраку, как снизу донёсся знакомый гул и глухой стук железной кочерги. Тримбл и Пай явились в прачечную с первыми лучами солнца. За пару часов они закончили сборку, затянули болты фланца и теперь готовились к реваншу.

Когда я вошла, там пахло гарью, мокрой пенькой и суриком. Тримбл косился на злополучный нижний стык так, словно тот нанёс ему личное оскорбление. Мистер Пай нервно протирал очки, а Дик, прислонившись к дверному косяку, спокойно жевал щепку, но взгляд его цепко следил за швом. Бак заправили выше жаровой трубы, дрова в топке уже занялись, и вся прачечная замерла в ожидании: проступит ли проклятая бурая влага на этот раз?

Прошло двадцать минут, затем полчаса. Металл прогрелся, по трубе пошла ощутимая дрожь, но перебранный стык держал намертво. Пенька, варенная в сурике, набрякла под медным фланцем, а прижимное кольцо обжало шов без единой щели. Наконец титан сыто загудел и это было лучшее пение, какое мне доводилось слышать за последнее время.

Через полтора часа Тримбл, не доверяя никому, сам повернул бронзовый кран, и в подставленный таз ударила струя кипятка, окутав кузнеца клубом пара. Прачечная ахнула в десять голосов. Старшая прачка, тётка Мод, женщина суровая и в чудеса не верящая, подошла, сунула в лохань красную руку, отдёрнула, подула на пальцы и произнесла с чувством, что тридцать лет черпала кипяток ковшом и таскала его по прачечной, стало быть, тридцать лет понапрасну ломала спину. Уголь сосчитали тут же: на сорок вёдер ушло вдвое меньше, чем брал старый котёл, и Фентон, явившийся с расходной книгой, занес цифру с таким благоговением, словно вписывал её в семейную Библию.

Прислуга ходила смотреть на чудо весь день, как на ярмарочного слона; миссис Бакстон попросила такой же на кухню, Пай с Тримблом, вчерашние спорщики, стояли рядом и сияли, как два новеньких пенса, и уже на моих глазах принялись вполголоса делить будущий заказ. А явившийся к полудню граф долго стучал тростью по гудящему железному боку, слушал, требовал открывать и закрывать кран, заглянул в топку, в горловину, снова в топку и наконец изрек приговор:

— Грили объявит, что такое количество горячей воды размягчает плоть, открывает поры для миазмов и непременно загонит меня в могилу. Непременно пригласим его на чай, пусть обомлеет… Ну, графиня. Когда мы начинаем крушить стены Хавершем-холла?

— Пятнадцатого приедет Радд. Вот с ним и начнем.

Мистер Сэмюэл Радд явился в Хавершем-холл пятнадцатого января, в оттепель, забрызганный дорожной грязью, и не успел стряхнуть снег с воротника, как уже нашёл в моих чертежах три ошибки.

— Бак на мансарде поставите, миледи, это верно, — заявил он, тыча обкусанным ногтем в мой рисунок и не трудясь поздороваться. — А вот сюда, — ноготь проехал по линии трубы, — воду чем гнать будете? Непрерывным давлением? Хотите, чтобы насос стучал у графа над ухом круглые сутки?

Он фыркнул так, что задрожало пламя свечи.

— Воду не тянут постоянно, миледи. Её поднимают один раз. Мы поставим подкачной насос внизу, у колодца. Раз в день слуги поднимут запас наверх, в резервуар под кровлей, а дальше пусть своё дело делает тяжесть. Она надёжнее и тише любой машины. Вниз, к вашей ванне и клозету, вода пойдёт самотёком под собственным весом.