Книга Дракон отдал мое место другой, страница 37 – Виолетта Вейл

Глупо. Бесполезно. Опасно.

Лучше думать о вещах, которые не лгут.

О ткани. О кольце. О следе масла на перчатке. О словах Эстеры: «мне сказали, что так будет проще». О том, как быстро дворец начал стирать меня еще до того, как я успела по-настоящему оказаться для них угрозой.

В дверь постучали.

Один раз.

Тихо.

Слишком поздно для служанки и слишком осторожно для лорд-распорядителя.

Я замерла.

Потом взяла со столика маленький нож для писем и подошла к двери.

— Кто?

Молчание длилось секунду. Затем низкий голос:

— Открой.

Я не сразу поверила, что слышу именно его.

И только потом поняла: если бы хотели соблюсти приличия, он прислал бы слугу. Если бы хотели устроить допрос — стучали бы иначе. Значит, пришел сам. И пришел так, как приходят люди, уже понимающие, что делают что-то, чего делать не стоило.

Я открыла дверь не полностью, только на ширину ладони.

Кайран стоял в темном плаще поверх домашней рубашки, без парадной строгости, без золота, без чужих взглядов на плечах. На висках у него еще оставалась влажность — видимо, только что умывался холодной водой. Или долго стоял на ветру. Лицо казалось усталым сильнее обычного, но не мягче.

— Что вам нужно? — спросила я.

— Впустишь?

— Нет.

Он перевел взгляд на нож в моей руке.

— Ты ждала нападения?

— После последних дней было бы странно ждать цветов.

— Элинар.

— Это все еще не ответ.

Он помолчал, потом сказал:

— Нужно поговорить.

Я чуть приподняла бровь.

— Как неожиданно. А днем вам для этого обычно хватает приказов.

— Не сейчас.

— Зато мне сейчас вполне хватает двери между нами.

Он посмотрел куда-то мимо меня, вглубь комнаты, будто взвешивал, стоит ли продолжать. Потом очень тихо произнес:

— Поговорим не здесь.

— С чего бы?

— Потому что твои стены сейчас слишком хорошо слушают.

Я усмехнулась.

— Наконец-то и вы заметили.

— Элинар.

— Что?

— Пожалуйста.

Вот это было так неожиданно, что я на секунду забыла ответить.

Не само слово. Интонация.

Без железа. Без привычной уверенности человека, которому подчиняются просто потому, что он давно привык не просить.

Я медленно опустила нож.

— Если я выйду, это не значит, что вы снова начнете решать за меня, где мне стоять и сколько молчать.

— Не значит.

— И если разговор мне не понравится, я уйду.

— Хорошо.

— И вы меня не остановите.

Пауза.

— Постараюсь.

Я коротко рассмеялась.

— Уже честнее.

Я накинула поверх халата темную шерстяную накидку — не из тех, что успели украсть, а старую, почти домашнюю, — и вышла в коридор. Кайран посторонился, пропуская меня вперед, но я не двинулась.

— Куда?

— На западную террасу.

— Ночью?

— Там никого.

— Как удобно.

— Именно поэтому.

Мы шли молча. Ночные коридоры всегда казались длиннее дневных. Факелы горели реже. Портреты на стенах становились глубже и злее. У одной из лестниц дремал стражник, но, увидев нас, мгновенно выпрямился и отвел взгляд так поспешно, будто больше всего на свете боялся позже вспоминать, кого видел вместе в этот час.

Западная терраса выходила к старому саду, где зимой почти не гуляли. Каменные перила были холодными до боли. На дальних ветках висели темные остовы фонарей, не зажженных с осени. Здесь действительно никого не было. Только ветер, запах мокрого снега и ночь, которой, кажется, было глубоко все равно, кто кого сегодня предал.