Книга Дракон отдал мое место другой, страница 38 – Виолетта Вейл

Я остановилась у перил.

— Говорите.

Он не начал сразу. Встал напротив, но не слишком близко. И это уже было непривычно: днем между нами все время оказывались или чужие взгляды, или слишком короткая дистанция, от которой любой разговор становился похож на схватку.

— Кто такая Рианна? — спросил он.

Я тихо выдохнула.

— Значит, вы все-таки пришли не из-за платья.

— Из-за всего.

— Тогда плохое начало. Начинать нужно было бы с извинения.

Он выдержал мой взгляд.

— Не умею красиво.

— А некрасиво?

Молчание.

Потом:

— Я не должен был позволить всему зайти так далеко.

Вот теперь я действительно почувствовала что-то вроде удара под ребра.

Не потому, что этого было достаточно. Потому что он вообще произнес нечто, хоть отдаленно похожее на признание вины. Не оправдание рода. Не ссылку на необходимость. Не холодный приказ терпеть. Прямую фразу.

Но я не собиралась облегчать ему путь.

— Это все? — спросила я.

— Нет.

— Тогда продолжайте.

Он подошел к перилам и положил ладони на холодный камень.

— Я не знал о платье.

— Уже слышала.

— Я не знал, что из твоих комнат выносят вещи.

— И это тоже.

— Я не знал, что Эстеру кто-то учит…

Он запнулся, будто даже подобрать слово было трудно.

— Учит быть мной? — подсказала я.

— Да.

— Как жаль, что ваше незнание не помешало никому делать это прямо у вас под носом.

Он сжал пальцы на камне так сильно, что побелели костяшки.

— Ты думаешь, мне приятно видеть, во что это превратилось?

— Нет. Я думаю, вам неприятно видеть, что это перестает быть управляемым.

— Это одно и то же.

— Ошибаетесь.

Я повернулась к нему всем корпусом.

— Если бы вам было неприятно из-за меня, вы пришли бы раньше. Не после шва, не после кольца, не после сцены за сценой. Раньше.

На лице у него дернулась мышца.

— Я пришел сейчас.

— Да. Когда уже начали трещать вещи, а не только женщина, которую можно было списать на эмоции.

— Элинар.

— Что?

— Хватит.

— Нет. Не хватит.

Я сама удивилась, насколько спокойно это прозвучало. Без крика. Без слез. Тихо, почти ровно — и оттого, наверное, страшнее.

— Вы хотите говорить? Хорошо. Тогда слушайте. Меня растили в этом доме как женщину, которая однажды встанет рядом с вами перед огнем. Мне объясняли, как держать голову, как молчать, как двигаться, как носить цвета рода, как читать древние книги и когда отводить глаза. Меня учили быть удобной для вашей власти и красивой для вашего дома. А потом, когда пришло время, меня посадили среди вдов и заставили смотреть, как другую женщину впихивают в мою жизнь. И после этого вы имеете наглость прийти ночью и спрашивать у меня про Рианну?

Ветер ударил сильнее. Я почувствовала, как холод проходит сквозь ткань накидки, но не отошла.

Кайран тоже не двинулся.

— Ты права, — сказал он.

Я моргнула.

Он продолжил, глядя не на меня, а куда-то в темный сад:

— Во многом. Но если я сейчас не пойму, кто и как вмешался в это, завтра уже может быть поздно.

— Для кого?

— Для тебя. Для нее. Для дома.

Я коротко рассмеялась.

— Как удобно, что наконец я появилась в этом списке. Не первой, конечно, но все же.

Он резко повернулся ко мне.

— Не делай вид, что тебе все равно.

— А вы не делайте вид, будто моя боль вдруг стала для вас открытием.

— Я не сказал этого.

— Зато вы все еще ничего не сказали о главном.

— О чем?