Книга Дракон отдал мое место другой, страница 68 – Виолетта Вейл

— А кольцо? — спросила я.

Эстера побледнела сильнее.

— Что кольцо?

— Когда его надели на вас впервые?

Она молчала.

— Эстера.

— За день до обряда.

Я закрыла глаза на секунду.

— Где?

— В малой ритуальной комнате за внутренней часовней.

— Кто был там?

— Жрец. Иара. Лорд-распорядитель. И…

— И?

— Кайрана не было.

Это уже не удивило. Почти.

— Вы знали, что так нельзя?

— Конечно, знала. Я не идиотка.

— И все равно позволили.

— А что мне оставалось? Сказать нет и вернуться в южный дом, который уже поставил на меня все, что у него было? После того как меня сюда привезли как долг, нарядили как надежду и объяснили, что теперь от моей кожи зависит, расплатится род или пойдет ко дну? Вы все время говорите так, будто у меня была роскошь выбора.

Она сказала это резко, почти зло, и в голосе впервые не было ни одной чужой интонации. Только она сама. И это, как назло, делало ее живой. Слишком живой для удобной ненависти.

— Нет, — сказала я тише. — Я уже не думаю, что у вас была роскошь. Но у вас был момент, когда вы могли прийти ко мне раньше.

Эстера посмотрела на меня долго. Потом совсем тихо произнесла:

— А вы бы поверили?

Я не ответила.

Потому что честный ответ был неприятным.

Нет. Не поверила бы. Возможно, рассмеялась бы ей в лицо. Возможно, сочла бы красивой южной лгуньей, которая пытается заранее вызвать жалость. Возможно, вообще решила бы, что это очередная тонкая игра.

Она заметила мое молчание и горько улыбнулась.

— Вот именно.

Снова тишина.

На этот раз более тяжелая. Не враждебная. Хуже. Почти человеческая.

— Покажите руку, — повторила я.

Эстера посмотрела так, будто хотела отказать просто из упрямства. Потом, видимо, устала даже от него.

Медленно размотала белую повязку.

Кожа вокруг пальца была красной, воспаленной, в двух местах — почти темной. Не гниль. Но уже не просто ожог. Кольцо действительно не отпускало след. Как будто вцепилось в то, что не могло носить на себе спокойно.

Я почувствовала не торжество, а холодную, пустую ярость на тех, кто довел до этого.

— Лекарь что сказал?

— Что нужно терпеть и не раздражать руку.

— Какой умный совет. Жаль, в этом доме им лечат все подряд, от ожога до предательства.

Эстера неожиданно тихо фыркнула. Почти смех. Очень короткий. Я сама не сразу поверила, что услышала его именно в этой комнате.

Потом она увидела, что я смотрю на нее, и тут же снова стала настороженной.

— Не обольщайтесь, — сказала она. — Мы не подруги.

— Боже упаси.

— Хорошо.

— Но вы напуганы.

Вот теперь она действительно напряглась.

— Нет.

— Лжете.

— Вам так хочется этого?

— Нет. Мне просто уже надоело видеть женщин, которых этот дом ставит на доску как фигуры, а потом удивляется, что у них начинают дрожать руки.

Она очень медленно вдохнула.

— Да, — сказала наконец. — Я напугана.

Это было сказано почти беззвучно.

Но я услышала.

И именно в этот момент моя ненависть впервые дала трещину.

Не исчезла. Не смягчилась. Просто перестала быть удобной прямой линией. Потому что передо мной сидела не только соперница. Передо мной была женщина, которая уже понимала, что на ней сходится слишком много чужих долгов и слишком мало настоящего выбора.

— Чего именно вы боитесь? — спросила я.

Она не ответила сразу. Потом посмотрела на свою руку.

— Что если они не смогут окончательно заставить дом принять меня, они просто найдут другой способ сделать так, чтобы вас здесь не осталось.