Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 28 – Лилия Тимолаева

Дети из мёртвого сада.

Не сказочные, не таинственные, не красивые в своей беде. Просто грязные, замёрзшие, злые от страха дети, которые давно усвоили: если взрослый пришёл за тобой ночью, лучше держать в руке палку.

У Лады внутри что-то болезненно сжалось.

— Сколько вас? — спросила она.

— Смотря кто спрашивает, — ответила старшая с серпом.

— Хозяйка дома, на чьей земле вы живёте.

— Тогда нисколько. Нас здесь нет.

Брам тихо буркнул:

— Савина…

— Молчи, Брам, — отрезала она. — Ты хороший, но ты старый. Старые не решают, когда приходят приказы с севера.

Лада уловила это сразу.

Приказы с севера.

Драконий наместник. Ровен Штайн. Чужая кровь. Старый долг. Дети-изгнанники.

Нити начинали тянуться друг к другу, но узор всё ещё оставался скрытым.

— Какие приказы? — спросила она.

Риса рассмеялась без веселья.

— Забрать тех, у кого нет рода. Забрать тех, кто родился не там. Забрать тех, кого дом может услышать. Выбирайте любой.

Мальчик с кудрями толкнул её локтем.

— Не говори.

— А что? — Риса вскинула подбородок. — Пусть знает, кого ей подсунули вместе с гиблым домом.

Тави вдруг тихо заскулил, прижимая свёрток к груди. Нисса рванулась к нему, но Риса снова выставила палку.

— Не подходи!

— Он замёрз! — выкрикнула Нисса.

— Зато живой!

— Пока, — тихо сказала Лада.

Все посмотрели на неё.

Она медленно поставила фонарь на землю, чтобы свет падал снизу и не бил детям в глаза. Потом опустилась на корточки, как недавно на кухне перед Ниссой. Мокрая земля тут же промочила подол платья, холод впился в колени, но Лада не изменила позы.

— Послушайте меня, — сказала она. — Я не знаю ваших законов. Не знаю, кто и за что решил вас забрать. Не знаю, почему вы прячетесь именно здесь и почему взрослые делают вид, что это нормально. Но я знаю другое. Сегодня ночью за стеной ходит что-то, что проверяет двери. Дом закрылся. Сад зовёт чужими голосами. В оранжерее холодно, стекло треснуло, а вы стоите среди сухих веток и спорите, можно ли верить женщине, которую сюда саму привезли как наказание.

Риса молчала, но палку не опускала.

— Я не прошу верить мне навсегда, — продолжила Лада. — И не обещаю, что утром решу все ваши беды. Я даже своей беды ещё не понимаю. Но на эту ночь я могу дать вам огонь, крышу, воду, еду и дверь, за которой не нужно слушать сад. На эту ночь этого достаточно.

— А утром? — спросила старшая Савина.

— Утром мы будем разговаривать. Не я над вами, а мы за столом. Вы расскажете, от кого прячетесь. Я расскажу, что знаю. Потом решим, как сделать так, чтобы никто вас не забрал без моего разрешения.

Риса фыркнула.

— Вашего разрешения?

Лада поднялась.

Медленно, потому что ноги уже успели замёрзнуть, но без суеты. Она вдруг почувствовала за спиной не только Брама и Ниссу, но и дом — далеко, за стеклянными дверями, за галереей, за холодным крылом. Эйрен-Гард слушал. Севар Эйрен, возможно, тоже. Сад шептал вокруг, но тише, будто слова Лады мешали ему добраться до детей.

— Да, — сказала она. — Моего. Дом признал меня хозяйкой. Земля, где стоит эта оранжерея, входит в Эйрен-Гард. Значит, пока я здесь, ни один приказ с севера не заберёт ребёнка из моего дома просто потому, что кому-то так удобно.

В оранжерее стало тихо.

Даже стекло перестало петь.

Дети смотрели на неё по-разному. Тави — с испуганной надеждой. Нисса — почти с гордостью. Риса — с подозрением, которое отчаянно пыталось не треснуть. Савина — тяжело, внимательно, будто взвешивала не слова, а цену, которую за них придётся заплатить.