Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 30 – Лилия Тимолаева

— Нисса, — Лада протянула свободную руку. — Возьми Тави. Риса, если хочешь спорить, спорь уже на кухне у огня. Сейчас выходим.

— Камень отдайте, — сказала Риса.

— Нет.

— Он наш!

— Если бы он был просто вашим, сад не пришёл бы за ним.

Девочка побледнела, но палку опустила лишь на вершок.

Тави вдруг сделал шаг к Ладе. Неуверенный, маленький, почти незаметный. Его серые глаза были полны слёз, но плакал он без звука. Он протянул к камню руку, однако не коснулся. Только раскрыл ладонь, показывая тонкий шрам поперёк пальцев — старый, белёсый, странно похожий на ту золотую прожилку, что шла по чёрному камню.

Лада присела перед ним, чтобы их глаза оказались на одном уровне.

— Это ты его нашёл?

Мальчик отрицательно мотнул головой.

— Тебе его дали?

Он замер. Потом едва заметно кивнул.

— Кто?

Тави посмотрел не на сад и не на оранжерею. Он посмотрел в сторону дома.

У Лады по спине прошёл холодок.

Севар.

Или дом.

Или тот, кто когда-то был связан с этим камнем так крепко, что даже ребёнок не решался назвать его вслух.

— Потом расскажешь, — сказала Лада мягко. — Сейчас главное — выйти отсюда.

Из сада донёсся шёпот:

— Сердце…

На этот раз голос был не похож на голос матери из прежнего мира. Он был общий, шуршащий, многоголосый, как если бы говорили листья, которых давно не осталось.

— Сердце верни…

Девочка с куклой тихо всхлипнула.

Лада выпрямилась и прижала камень к груди через ткань плаща. Тепло от него проходило сквозь мокрую шерсть, тревожное, живое, слишком сильное для обычного предмета. Она не знала, правильно ли поступает. Не знала, можно ли уносить сердце оранжереи из оранжереи. Не знала, не приведёт ли это к новой беде.

Но Севар сказал: увести детей.

А дети не двинутся, пока камень будет лежать на земле, между ними и тем, что пришло из сада.

— Брам, впереди, — распорядилась Лада. — Савина, за ним. Риса, держи Тави и Ниссу. Остальные в середине. Я пойду последней.

— Нет, — тут же сказал Брам.

— Да.

— Госпожа, сзади опаснее.

— Поэтому я там и пойду. Если кто-то побежит назад, я увижу.

Сторож хотел возразить, но Савина вдруг сказала:

— Она права.

Риса резко повернулась к ней.

— Ты ей веришь?

— Нет. Но она думает головой.

Для этого вечера такая похвала была почти роскошью.

Они двинулись.

Сначала медленно, потому что дети путались, оглядывались, шарахались от каждого звона стекла. Брам шёл впереди с фонарём, проверяя дорогу сапогом, чтобы никто не наступил на острый осколок. За ним Савина вела двоих младших. Нисса держала Тави за руку и всё время шептала ему что-то — не слова утешения даже, а простые бытовые вещи: сейчас пойдём по галерее, там сквозняк, потом будет дверь, потом кухня, там огонь. Риса шла рядом с палкой, будто маленький воин на последней стене крепости.

Лада замыкала цепочку.

Сад не бросился сразу.

Он шёл рядом.

За разбитыми стёклами, за чёрными рамами, между мёртвыми деревьями. Иногда Лада видела краем глаза длинную тень, скользящую параллельно им. Иногда слышала, как что-то мягко касается внешней стороны оранжереи. Один раз по стеклу рядом с её плечом прошла тёмная ладонь с слишком длинными пальцами. Не ударила. Не разбила. Только провела сверху вниз, оставив на мутной поверхности влажный след.

Лада не ускорилась.

Если побежит она, побегут все.