Книга Последнее слово шамана, страница 123 – Иван Цуприков

Виктор побледнел и прямо на глазах осел на землю, как скошенная травинка.

1

Первое, что удивило Степнова: к Зине, невысокому мужчине хорошего спортивного телосложения, на вид лет пятидесяти, Длинный с бородачом относились заискивающе. Хотя слухи об этом человеке в Снеженске ходили совсем другие, он – мелкая «шестерка» Свалова, а Длинный – правая рука. Теперь Михаил в этом усомнился.

И что самое интересное, при всем этом о Зине он почти ничего не знал. Были слухи, что он контролирует какие-то дела своего босса. Значит, криминальные, думал Степнов, как и другие газетчики и телевизионщики, что-то в виде разборок с конкурентами Свалова, которых тот называл под смешки журналистов «оппонентами». Зина редко появлялся с Алексеем Алексеевичем Сваловым на людях, поэтому и молва о нем в народе не ходила.

В принципе, Степнов мог у своего товарища Кузьмы Филиппова расспросить о Зине. Начальник следственного отдела полиции Снеженска многое мог о нем рассказать, как и о многих других людях, работающих под крылышком Свалова. Но при всем этом Кузьма Кириллович держал рот на замке, понимая, что любая информация, выпущенная им, могла не столько помочь, сколько навредить. Даже своему товарищу Степнову, из-за дружбы с ним увлекающемуся написанием детективных историй, он давал для написания статьи очень мало информации, так сказать, дозировано. И когда Степнов обижался из-за этого, Кузьма говорил ему: «Дружище, я не хочу класть венок на твою могилу».

Нижняя челюсть у Зины была крупной. Когда он разговаривал с тобой, ее движение привлекало к себе внимание так же, как и натянутая кожа на лице. И тут же, невольно понимая, что собеседнику при разговоре нужно смотреть в глаза, а не на его челюсть и огромный прыгающий по горлу кадык, невольно начинаешь теряться, ища его глаза. А они выше, огромные, немножко вылупленные. Их зрачки находятся в центре темно-коричневой радужницы, и, смотря в них, невольно ощущаешь себя полностью подвластным этому человеку. Последнее довершение к его портрету – это голос, хриплый и грубоватый. Говорит тихо, но ты четко слышишь каждое его слово. Вернее, не столько слышишь, сколько улавливаешь, боясь что-то не расслышать, иначе будет не сдобровать.

Вот и сейчас, сидя у костра, Михаил и Виктор, не сводят с него глаз.

— Я за вами не шел, шли мои люди. Я сам с собою поспорил, что вы, Виктор Егорович, перейдете дорогу невдалеке от Эсски, со стороны Нагириша.

— А почему? – поймав паузу, спросил Муравьев.

— А потому, что шаман живет не там, а в противоположной стороне, – смотря на сломанную веточку, сказал Зина и бросил ее в огонь. – А вот того, что потеряю двух человек, не ожидал. – И посмотрел исподлобья на Муравьева.

— А я здесь при чем, Иван Петрович? – вопросительно посмотрел в глаза Зины Виктор. – Я даже не знал, что за мной идет хвост.

— Хвост, хм, – усмехнулся Зина. – Знал, ты все знал. Ты – охотник, с нюхом медведя, с размышлением волка, с хитростью росомахи и с бесстрашием ротвейлера.

— Спасибо за такие сравнения, – улыбнулся Виктор.

— Вы старый человек, Виктор Егорович. Знаете, что скоро придет время собираться туда. – Зина кивнул головой в сторону небосклона. – И зачем убиваете людей?

Михаил, услышав это обвинение в адрес Муравьева, невольно кашлянул от сухости в горле и, взяв кружку, отхлебнул из нее теплого морса.