Книга Последнее слово шамана, страница 68 – Иван Цуприков

— Смотри сюда. – Виктор показал Михаилу на торчащие из воды бревна. – Ну, что, понятно?

Михаил в ответ покачал головой.

— Хм, Мишенька. – В голосе Муравьева появилась дрожь. – Эти деревья не были гнилыми и пролежали здесь еще бы лет десять, ну, может, пять. Понимаешь? А кто-то их обломал, прямо посередине. Понимаешь?

Михаил кивнул подбородком.

— Ну и хорошо, Мишенька. Вот такие вот дела. Это ж сколько ему нужно весить, чтобы сосны вот так вот обломить! Килограмм триста, не меньше. Может, это двухсотлетний медведь здесь пролезал.

— Лос! – воскликнул Михаил.

— Да он что тебе, эквилибрист? Блин, выдумаешь же такое. Ладно, пошли.

Идти посередине обрыва нелегко. Белый мох, местами скользкий, вернее, ползет под ногами. Скорее всего, это от того, что живет он на песке. Силенок у его корней не хватает, чтобы удержать человеческий вес, вот он и едет по наклонной вниз. Едет вниз, как сани по снегу своими полозьями, туда, где легче. И если бы Михаил не упирался в землю руками, то слетел бы он с обрыва прямо в воду. С размаху!

— Стой, – ухватившись за куст руками, осел на землю Виктор. – Что-то здесь не так. – И снова поднял вверх правую руку, выставив указательный палец.

Михаил хотел было тут же ухватиться за ветку куста, да вовремя увидел, что это шиповник, поэтому отдернул ладонь и с айканьем ухватился за мох.

Михаил, водя пальцами по стволам своего ружья, весь обратился в слух. Звуки леса в этот момент куда-то провалились, деревья, возвышающиеся над ними, как столбы, тоже замерли и стояли, упираясь своими кронами в небо, удерживая его серую массу.

Виктор, повернувшись к Михаилу, закивал подбородком.

— Сто? – спросил у него Степнов.

— Сам не пойму, Мишенька. Как эхо, гу-ук, и все.

— С-сто?

— Сам не знаю. Это мне что-то напомнило, только не пойму, что. Типа что-то втянуло в себя воздух и замерло.

А время идет и идет, вернее, капает. Да, да, как капли с края своей шапки. Михаил ухватил одну из них, а она мокрая, расплескалась на пальцах и растеклась. Дождь? Дождь. Неужели грибной?

— Этого еще нам с тобой не хватало, – тихо выругался Муравьев. – Тьфу ты. А в октябре будет и вовсе то снег, то дождь, то мороз, то оттепель. Ненавижу октябрь. – И улыбнулся Михаилу. – А без этого уже и жить не могу. – И тут же резко поднял руку вверх, прося Михаила к чему-то прислушаться. – Слышишь?

Степнов опустил глаза в землю, чтобы его ничего не отвлекало от слушания, и стал ждать. Чего? А-а-а, вот чего. Гула винтов вертолета, напоминавшего отдаленный полет шмеля.

— Да, – разорвал тишину Михаил.

— Это или газовики по своим делам летят, газопроводы смотрят, или лесоохрана. Но у них для таких прогулок сейчас, насколько знаю, денег немного. Значит, сваловские ребята барражируют здесь, оленя смотрят или лося. Как я их хозяина жду, так хочется один на один здесь с Лексей Лексеичем встретиться, знал бы ты только, Мишенька! Теперь он от меня не уйдет. Нет. Теперь я на его костях танцевать буду и польку, и цыганку, и матрешку. Что угодно, но обязательно буду танцевать и говорить, напоминать этому убийце имя моей жены, как же я на него зол! Ладно. – Виктор встал, отряхнулся. – Все впереди, Мишенька. Я вот о чем, здесь впереди, километров семь, мы будем пересекать медвежью столовую. Здесь они и зимуют. – Муравьев махнул рукой за речку. – Место опасное для одного человека. Мы будем идти вместе и громко разговаривать. Понял?