Книга Крушение Турмфальке, страница 104 – Сергей Трифонов

Сталин кивнул головой, разрешив Абакумову сесть. Берия бросил быстрый взгляд на генерала, подумав: «Сталин любит этого проходимца за военную стать, да за глотку лужёную. Хотя от армии у него только фасад. Да он и в армии никогда не служил. И зачем я его в сорок третьем рекомендовал на этот пост? Ведь когда работал у меня в замах, шёлковым был. Похоже, оплохнулся я, веря, что шёлковым и останется. А он крылышки расправил и думает, что высоко взлетел. Ну, мы ещё поглядим, куда этот ворон долетит. Я ему крылышки-то подрежу да на землю опущу».

Сталин обратился к Берии и Меркулову:

— Что скажут товарищи наркомы на обещание генерала Абакумова?

Берия не встал. Помолчав, он положил левую руку на спинку стула, сел вполоборота к Сталину, заговорил, растягивая слова:

— Товарищу Абакумову виднее, товарищ Сталин. Помощи он не просит. Следовательно, уверен в своих силах. А вот уверен ли товарищ Абакумов в надёжности своих кадров в Берлине? – Он поглядел на генерала чуть ли не любящими глазами. – Люди устали. Соблазнов много.

Сталин пропустил мимо ушей ехидное замечание Берии и спросил наркома госбезопасности:

— Что скажет товарищ Меркулов?

Тот выпалил:

— Согласен, товарищ Сталин.

— С кем и с чем? – Сталин поморщился.

— С вами, товарищ Сталин. – Поглядел на улыбавшегося Берию и добавил: – И с товарищем Берией. – Бросил косой взгляд на Абакумова. – И с товарищем Абакумовым.

— Болван, – прошептал Сталин.

Берия, угадав по движению губ Сталина произнесённую фразу, только развёл руками, давая понять, что, конечно, болван. Но свой болван. И преданный, как собака. Да ещё поэт, писатель, драматург и кинорежиссёр. Что с него взять?

Сталин отвернулся к окну и бросил через плечо:

— Все свободны.

Берия выходил последним, чуть задержался, прикрыл за Абакумовым и Меркуловым дверь в надежде, что его оставят. Сталин, не оборачиваясь, позвал:

— Подойди.

Берия подошёл к окну.

— Лаврентий, – Сталин перешёл на грузинский, – мы не можем больше ждать. Подключай своих людей. Но формально я дал Абакумову срок до конца мая.

— Я уже распорядился, товарищ Сталин, чтобы Серов сформировал розыскные группы в каждом оперотделе НКВД Берлина. Они начали работать, товарищ Сталин.

— Смотри, Лаврентий, не наломай дров. Жуков и Абакумов могут обидеться. Армия сегодня сильна, как никогда. У генералов гонору много. Победители!

— Это плохо, товарищ Сталин. И для партии, и для государства. Во всём мире генералы знают своё место, нос в политику не суют. Наши зарвались. Из Германии генералы эшелоны барахла вывозят. Каганович так и говорит: «генеральские эшелоны». Не брезгуют ничем – ни мебелью, ни посудой, ни бельём. Про Абакумова я вообще не говорю. Он не только себя, но и всех своих любовниц обеспечивает.

Сталин насупился. Отвернулся, сел в кресло.

— Вот и займитесь этими «генеральскими эшелонами». Но пока тихо. Накапливайте информацию. Пройдёт победная эйфория, покажем всему народу, чем генералы занимались. – Сталин вновь раскурил трубку. Протянул папиросы Берии. Тот тоже закурил. – Абакумова не трогай. Он, единственный из твоих, кстати, выдвиженцев, кто сумел за два года из никчемной массы ваших особистов нормальную военную контрразведку сделать. И очень эффективно работала эта контрразведка. И ты это, Лаврентий, прекрасно знаешь.