Книга Крушение Турмфальке, страница 102 – Сергей Трифонов

Савельев велел Сизовой немедленно с Кухаренко возвращаться в Берлин.

— Доложишь Грабину, Баур – ценнейший свидетель. Его всеми путями следует оставить за Смерш надолго. Пусть Грабин добьётся. Кухаренко сразу отправь обратно. Связь через военную комендатуру города. Сюда не звонить. Всё. Поезжай.

— Продолжим, Баур. Когда в фюрербункере появилась жена Геббельса с детьми?

— Фрау Геббельс приехала с детьми 12 апреля. Мы хорошо знали друг друга. Как-то за чашкой кофе она сказала мне, что фюрер хочет отправить её с детьми в Оберзальцберг. Но она заявила, что, если борьба закончится плохо, муж жить не будет, покончит с собой, так как враги всё равно его будут мучить, а потом убьют. Детей же вместе с женой вывезут в Россию и будут показывать в качестве экспонатов. Она сказала мне, что они с рейхсминистром решили отравиться и отравить своих детей.

Савельев достал из полевой сумки снимки умерщвлённых детей Геббельсов и передал их Бауру.

— Вы можете сказать, чьи это дети?

— Да, здесь все шестеро детей Геббельсов.

Савельев составил протокол опознания, попросил расписаться Баура и одну из медсестер в качестве свидетеля.

— Куда пропали из ставки фельдмаршал Кейтель и генерал Йодль?

Баур сморщил лоб, вновь вытянул губы трубочкой, прикрыл их ладонью.

— Они уехали из ставки до 20 апреля. Фюрер поручил им немедленно заняться укреплением группы армий «Висла» генерала Хейнрици, которая сдерживала натиск русских войск с востока и севера. Он заявил им, что остаётся в Берлине и разделит судьбу его защитников. Мы потеряли всякую надежду уговорить фюрера покинуть Берлин и стали всё возможное в спешке отправлять самолётами. Руководил эвакуацией архивов рейхсканцелярии и военного командования, личного имущества фюрера, людьми, включёнными в особый список, главный адъютант фюрера Шауб. Каждую ночь я отправлял в Берхтесгаден 4–5 груженых самолётов. Одним из рейсов, это было 25 апреля, в Берхгоф, личное поместье фюрера близ Берхтесгадена, улетел и Шауб.

— О каком особом списке лиц, подлежавших эвакуации, вы сказали?

— Геббельс и Борман поручили Раттенхуберу, генералу Бургдорфу и мне составлять списки лиц, которых необходимо было эвакуировать из Берлина. Эвакуации в первую очередь подлежали сотрудницы рейхсканцелярии, работники министерства иностранных дел, раненые. Я точно помню, что самолётами улетели адмирал фон Путкамер, зубной врач фюрера Гуго Блашке, секретарши Вольф и Шрёдер, кинорепортёр обер-лейтенант Френц, стенографистки, всего около ста человек.

— Каков, по вашему мнению, объём документов, отправленных самолётами, и если вы точно знаете, то куда? Кто лично их сопровождал?

Савельев из протокола допроса Раттенхубера знал, что, кроме документов рейхсканцелярии, военного архива ставки и личного архива Гитлера, Шауб вывез на юг около пятидесяти ящиков из гитлеровской ставки в Восточной Пруссии «Вольфшанце». Эта партия документов особенно тщательно охранялась офицерами СД, то есть людьми группенфюрера СС Олендорфа, начальника III управления РСХА, или «СД-Аусланд»^[12]. Олендорф по информации американских разведорганов находился где-то в районе Мюнхена.

— Точную цифру количества ящиков я, господин майор, назвать не могу. Но, судя по рейсам самолётов, было отправлено много более ста ящиков. Отвечал за документы Шауб. Но партию с архивом фюрера сопровождал один из его камердинеров гауптштурмфюрер СС Арндт. Большинство документов было отправлено в Берхтесгаден. Одна из партий документов под усиленной охраной СД улетела в Мюнхен. Её там встречал группенфюрер СС Олендорф.