Книга Крушение Турмфальке, страница 127 – Сергей Трифонов

Савельев поднялся, дал знак переводчику собираться и как можно мягче сказал Хойзерман:

— Фрейлейн, нам с вами придётся проехать в рейхсканцелярию. – Он указал на дверь.

Ехали по разбитой Вильгельмштрассе вдоль старого здания рейхсканцелярии, повернули направо, на Фоссштрассе, остановились невдалеке от центрального входа в новую рейхсканцелярию. Там, в бомбоубежище, под Мраморной галереей и огромным холлом, по словам Хойзерман, находился стоматологический кабинет. Часовой в форме пограничника категорически отказался впускать в здание, потребовав специальный пропуск. Савельеву некогда было заниматься получением пропуска. Он поднёс к лицу солдата служебное удостоверение и сказал с наигранной угрозой:

— Боец! Если ты немедленно не пропустишь старшего офицера военной контрразведки Смерш и сопровождающих его лиц, мы тебя арестуем. Трибунал тебе обеспечен.

Боец сдался. Встал по стойке «смирно», отвернул лицо в сторону от офицеров, будто и не замечая их вовсе.

В бункере электричество отключили. Два маленьких фонарика позволяли осторожно, шаг за шагом, двигаться по мрачным и сырым лабиринтам вслед за Кети Хойзерман. Вошли в узкое помещение, в котором стояло зубоврачебное кресло, стул, стол, тумбочка, металлический шкаф. Савельев и Хойзерман стали искать в столе, в шкафу с картотекой, в тумбочке. Наконец, Хойзерман вскрикнула:

— Нашла! Вот они. Слава богу!

Она выложила на стол плотный пакет, достала из него рентгеновские снимки и две золотые коронки. Савельев устало опустился в зубоврачебное кресло, закрыл глаза. «Только бы всё сошлось, – подумал он, – только бы склеилось». Кто-то потрепал его по плечу. Он открыл глаза. Хойзерман и Иванов склонились над ним. Иванов с тревогой в голосе спросил:

— Товарищ подполковник, вам не плохо?

Савельев поднялся, одёрнул китель, поправил портупею и кобуру.

— Мне очень хорошо, лейтенант, мне просто очень хорошо. Пошли наверх.

Они услышали шаги, гулко отдававшиеся в пустых коридорах фюрербункера. Кто-то с фонариками шёл им навстречу.

— Стоять! – услышали они резкую команду. – Выключить фонарики!

К ним подошла группа военных во главе с майором НКВД. Несколько бойцов встали за его спиной и направили автоматы в сторону контрразведчиков. Мощный свет американских штурмовых фонарей слепил глаза.

— Предъявите документы! Оружие медленно положите на пол, – командовал майор.

Савельев поднял правую руку, давая понять Иванову, чтобы тот не предпринимал никаких действий.

— Товарищ майор, представьтесь, пожалуйста, – корректно попросил он.

— Дежурный районного отдела НКВД центрального сектора Берлина майор Попелюшко. Предъявите документы, – повторил майор.

Савельев протянул ему своё удостоверение.

— Я являюсь заместителем начальника оперативно-розыскной группы управления военной контрразведки Смерш 1-го Белорусского фронта. Начальник группы – полковник Грабин. Я был здесь 2 мая во время штурма. Но, как понимаете, в той суматохе и в последующей неразберихе мы многое упустили и потеряли. Сейчас приходится навёрстывать.

Майор вернул удостоверение и более дружелюбно спросил:

— Кто это с вами, товарищ подполковник?

— Младший лейтенант Иванов, военный переводчик, и опознаватель Кети Хойзерман.

— Вы, действительно, товарищ подполковник, рейхсканцелярию брали? – с уважением воскликнул майор, бесцеремонно оглядывая снизу вверх Хойзерман. – Самого Гитлера не видели? Говорят, сбежал он? Ну, чудеса! Кого только не встретишь. Представляете, к нам в отдел 7 мая доставили из района Шпандау семнадцатилетнего паренька, гитлерюгендовца. Оказывается, 29 апреля ему и ещё одному мальчишке из гитлерюгенда сами Борман и генерал Кребс здесь, в рейхсканцелярии, вручили по секретному пакету и велели прорываться к генералу Венку в Дрезден. Этот парень никакого Венка, конечно, не нашёл, а прямёхонько отправился в Шпандау к своему дяде. Тот же посоветовал, когда прекратятся бои в городе, сдать пакет русским. Парень так и поступил. А в пакете, знаете, что было? – Майор важно подбоченился. – Письмо Бормана и Кребса генералу Венку, в котором ему было велено во что бы то ни стало прорваться в Берлин, обеспечив тем самым возможность начать переговоры с американцами о сдаче им Берлина. Вот так! – Майор сделал самодовольную мину, показывая, что, мол, и он не лыком шит, тоже причастен к некоторым тайнам. – Придётся нам с вами, товарищ подполковник, мемуары писать. А немка хороша! Ладно, пошли наверх.