Книга Крушение Турмфальке, страница 124 – Сергей Трифонов

— Здравия желаю, товарищ лейтенант. Только ты больше так не кричи. Людей напугаешь. Контрразведчик должен вести себя спокойно, желательно тихо. Садись, доставай документы. – Полковник вызвал по телефону дежурного, передал ему документы Иванова: – На оформление. Да, и устройте лейтенанта.

Савельев весело подмигнул лейтенанту и предупредил его никуда не отлучаться.

— Боевой молодец, – рассмеялся Грабин. – Ну, давай, продолжим. Блашке одновременно являлся профессором Берлинского университета и практиковал в клинике «Шарите». Мы установили, что в этой клинике продолжают работать некая Кети Хойзерман, постоянная ассистентка Блашке, и профессор Карл фон Айкен, врач-отоларинголог, лечивший Гитлера. Их необходимо найти. По возможности выявить иных врачей-стоматологов, лечивших зубы Гитлера и Браун. Займи соседнее помещение, там будет твой кабинет. Сейф поставили, мебель есть. Ну, давай, Саша, вперёд.

Погода испортилась. После нескольких тёплых солнечных дней подул сильный северо-западный ветер, шёл мелкий, но убористый дождь. Было прохладно и промозгло. Савельев с младшим лейтенантом Ивановым и старшиной Кулешовым, прихватив автоматы, укутавшись в плащ-накидки, отправились на поиски больницы «Шарите». После уцелевших окраин, где кипела жизнь, где воздух был наполнен ароматами цветущих садов, где из открытых окон домов лились звуки музыки, Берлин представлял собой царство разрухи. Развалины источали запах гари. Кое-где сапёры в целях безопасности подрывали одиноко стоявшие фасады или стены бывших зданий. Военнопленные и мирные жители разбирали завалы, сортируя их содержание на кирпичи и металлоконструкции, годные к употреблению, на бой, употребляемый сразу же в ходе ремонта дорог, при засыпке воронок и траншей.

Трудности возникали на переправах через Шпрее и множество каналов. В ходе боев эсэсовцы взорвали 120 из 248 мостов. Ещё более пятидесяти серьёзно пострадали от налётов советской и американской авиации и артиллерийского огня. Сапёры ударными темпами ремонтировали частично уцелевшие мосты, наводили понтонные.

По очередям на улицах можно было определить места магазинов, где отоваривались продуктовые карточки, выдававшиеся берлинцам. Иногда попадались пункты питания, организованные для горожан, не сумевших предоставить в военные комендатуры и органы гражданской администрации документы, удостоверявшие их личность. Таких особенно много было среди беженцев, бывших гитлерюгендовцев, нагнанных Гитлером из других районов Германии. Правда, повара-красноармейцы кормили здесь всех, кто подходил, наливали гороховый суп и накладывали кашу в любые приносимые населением ёмкости. Полевые кухни работали беспрерывно, круглые сутки.

Пропетляв по городу, постояв в пробках на переправах, не один раз останавливаясь и расспрашивая у горожан дорогу, Кулешов припарковал «виллис» у длинного странно раскрашенного здания: разноцветные полосы шли по стенам под разными углами.

— Цветомаскировка, – со знанием произнёс старшина Кулешов, адресуя замечание младшему лейтенанту.

— Да ну! – воскликнул Иванов. – Я бы и не догадался.

— Вот тебе и да ну! Учись, младшой, пока с тобой рядом старшина Кулешов.

Савельев с Ивановым зашли в полуразрушенное здание. Дежурная медсестра в сером форменном платье объяснила, что «Шарите» – это целый бальнеологический комплекс. Клиника отоларингологии, которой руководил профессор фон Айкен, расположена во внутреннем дворе. Она показала, как туда можно проехать. Но она не уверена, там ли профессор. Возможно, он уехал из Берлина.