Книга Крушение Турмфальке, страница 158 – Сергей Трифонов

Конвоиры повели Миша обратно. Отрывочные мысли хаотично скакали в его голове. Жалел ли, страдал ли он о своем предательстве? Мучили его угрызения совести за согласие доносить на своих? Нет. В силу природной приверженности немцев к порядку, трепетного отношения к любой власти, будь то власть герцога, курфюрста, короля, кайзера, Веймарской республики, нацистского режима Гитлера, они безоговорочно верили в силу доноса, как важного инструмента государственного управления, способа добычи информации, позволявшей органам власти сохранять спокойствие и ровное течение устоявшейся жизни. Немцы полагали, что донос – это неотъемлемый атрибут защиты их бытового и душевного комфорта, уклада жизни.

Миш думал о другом. О том, какие преференции он выиграл, совершив предательство: в чём будет заключаться усиленное питание, окажет ли его сотрудничество с русскими влияние на ускоренное освобождение из плена, на его будущее трудоустройство, возможно даже в органах новой власти. Всё остальное его ничуть не тревожило. Он уже давно жил по одному из принципов СС: «Каждому своё».

Баур осторожно поинтересовался:

— Миш, а что спрашивали о фюрере?

— Да ничего особенного. Когда покончил собой? От кого стало об этом известно?

— А что спрашивали обо мне?

— Как вы попали к фюреру на службу? С кем были дружны? А я ведь ничего о вас не знаю. Ну что я мог им сказать? Побили они меня, побили, а потом велели держать язык за зубами и никому ни о чём не говорить. Ладно, что уж там. Видимо, такова моя судьба. Пойду, принесу вам обед.

Баур глядел вслед прихрамывавшему Мишу и думал: «Сдал или не сдал? Вряд ли. Будет держаться за меня до последнего. Лучше уж ординарцем при генерале-калеке, чем валить лес в тайге. Вряд ли».

Майор Снигирёв с офицерами-розыскниками, собранными в группу Савельева из управлений контрразведки Смерш 1-го и 2-го Белорусских фронтов, работал с утра до ночи. Он, раскрыв большой трофейный блокнот, стал докладывать:

— Пока успели обшарить часть города и его окрестностей. Но кое-что нашли. В так называемой мастерской цветного металла, принадлежавшей концерну Юнкерса, обнаружили множество бухт медного провода, как двужильного, так и тонкого одножильного, явно для авиационного электрооборудования. Провод в двойной, а иногда и в тройной полимерной изоляции. Зебурх говорит, что некоторые виды полимерной изоляции ему не знакомы. Всю эту продукцию мы изъяли и завтра-послезавтра самолётами отправим в Союз. Большие катушки алюминиевого кабеля трогать не стали, их заберут по постановлению ГКО. Но вот что интересно: Зебурх нашёл несколько кусков незнакомого ему сплава цветных металлов. Возможно, для изготовления контактов, возможно, для навигационного или какого иного оборудования. Он просит вашего разрешения слетать в Москву для проведения анализа этих сплавов и полимеров, на неделю, не более.

Савельев согласно кивнул головой и спросил:

— А вы всё тщательно обследовали? Может, какие склады в виде тайников есть? Если продукция мастерской использовалась в электрооборудовании самолётов, значит, должна быть и технологическая документация. Нашли кого-либо из работников мастерской?

— Ищем. Думаю, вы правы, документы, если их не спёрли, точно должны быть, – майор, сделав пометки в блокноте, продолжил: – На складе кроватной фабрики обнаружили большие запасы готовых крыльев, или, как их называют наши спецы, самолётных плоскостей из алюминия. Инженер Годенков утверждает, к реактивному истребителю «Ме-262».