Книга Крушение Турмфальке, страница 184 – Сергей Трифонов

После генштабиста выступил замначальника главка генерал-лейтенант Селивановский. Савельев никак не мог вспомнить, где он видел этого генерала с вьющейся, хорошо уложенной шевелюрой густых каштановых волос, крупным и волевым лицом римского полководца. Когда тот встал вполоборота к аудитории, вспомнил! Эрмитаж, зал Героев 1812 года, портрет генерала Ермолова. Точная копия! Видимо, Селивановский знал об этой схожести и старался поддерживать образ.

Он явно торопился и оперировал только цифрами и фактами, решительно отсекая обобщения, выводы, заключения. Но Савельев узнал многое, о чём имел смутное представление, в первую очередь об особенностях района ответственности его группы. В Тюрингии располагались 63 завода, работавших на авиацию, и еще 74 в Саксонии. Сто тридцать семь заводов! А его группа нашла и обследовала пока не более пятидесяти… Фабрика детских игрушек фирмы «Гоберт-Гортвиц» изготовляла плоскости к самолётам, шоколадная фабрика фирмы «Мауксион» в Заальфельде производила цилиндры авиамотора «БМВ», вязальная фабрика в Апольде выпускала фюзеляжи и узлы управления для различных самолетов… Но особенно резанула информация о подземном авиационном заводе по производству самолётов с реактивным двигателем в городе Кала. Оперативникам Савельева о нём ничего не было известно.

Далее генерал заявил о необходимости прекращения вывоза в СССР станков, оборудования, сырья и готовой продукции с германских заводов авиационной промышленности, о скором приезде в Германию представителей Наркомавиапрома и необходимости помочь им наладить производство авиационной техники на месте. Один из офицеров не выдержал и задал мучавший всех вопрос:

— Товарищ генерал-лейтенант, а как быть с соглашением союзников о демонтаже всех авиационных заводов Германии? Ведь о нашей работе американцы и англичане узнают очень быстро. Скандал выйдет.

— Вы, товарищ майор, на то и служите в Смерш, – Селивановский многозначительно поднял указательный палец, – чтобы никакой информации не досталось нашим заклятым союзникам. А об остальном не беспокойтесь. Пусть об этом товарищи из Наркоминдела думают.

— Так ведь, товарищ генерал-лейтенант, – не унимался майор, – каждому немцу рот не заткнёшь.

— Заткнём, – генерал начинал сердиться, его лицо и шея побагровели, – на каждый роток накинем платок! Ну, а если, майор, узнаем, что информация просочилась из сектора вашей ответственности, я вам не позавидую.

Вопросов больше не было. Селивановский предупредил, что в сентябре начнут прибывать подразделения НКВД для охраны объектов, поэтому опергруппы сократят, оставив за ними только функции контрразведывательного обеспечения. На этом совещание и закончилось. Офицеры покидали помещение с ещё большим количеством вопросов, не получив ответ ни на один из накопившихся.

До совещания в Наркомате авиапрома оставалось еще полтора часа, и руководство решило покормить офицеров в генштабовской столовой. Савельев, покурив с офицерами, подошёл к дежурному, сидевшему за столиком у лестницы, ведущей на второй этаж, и попросил разрешения позвонить в город.

— Нельзя, товарищ подполковник, все звонки записываются Смершем. Меня под трибунал отдадут.

— Не отдадут, капитан, – Савельев показал своё удостоверение, от вида которого капитан даже встал, – давай журнал звонков, записывай мою фамилию, звание и должность, дату и время звонка поставь, а я распишусь.