Онлайн книга «Пощёчина генерал-полковнику Готу»
|
Как-то внезапно всё затихло. Гордеев открыл люк, осмотрелся. На насыпи и под нею горели пять немецких средних танков и четыре бронетранспортёра. Никто пока не взбирался на насыпь, пехота немцев куда-то исчезла. Спустившись на землю, Гордеев подбежал к ближайшему БТ и металлическим прутом постучал по броне. Из люка высунулась голова сержанта Крухмалёва. Гордеев крикнул ему: — Всё, сержант, выметайтесь! Вам больше не с кем воевать. Средние танки покрошат бэтэшки в порошок. Бери заряжающего и прыгайте в КВ. Крухмалёв с заряжающим выбрались из танка, бросили в башню две бутылки с зажигательной смесью и, пригибаясь, помчались к КВ. Из люка БТ появились синие языки огня, затем чёрные клубы дыма. Раздался страшный взрыв, башню оторвало от корпуса и отнесло метров на десять. Гордеев побежал к другому БТ. Взобравшись на башню, он долго молотил по ней прутом. Люк не открылся. Он снял шлемофон, приложил ухо к броне. Никаких звуков. Спрыгнув на землю, стал обходить врытый танк и только с другой стороны увидел большую дыру в башне. Всё стало ясно: в горячке боя они не заметили, как один из немецких танков попал в башню БТ бронебойным. В живых никого не осталось. Сняв шлемофон, он с минуту посидел рядом с погибшим экипажем. Вернувшись в КВ, Гордеев приказал: — Остаёмся до сумерек. За насыпь не пойдём, будем ждать немцев здесь. Горский, поставишь машину справа, за погибшим БТ, как раз в пятидесяти метрах от насыпи. Все, что оттуда придёт, будет у нас, как на ладони. Маневрируем так: после каждого выстрела меняем позицию, укрываемся за бэтэшками и развалинами домов. В сумерках уходим к Минскому шоссе. Вопросы есть? Вопросов не было. Только Горский мечтательно произнёс: — Эх, пожрать бы чего! — Люлин, – спросил Гордеев, – что у тебя в НЗ? Младший лейтенант порылся в гранатной сумке и извлёк из неё две банки свиной тушёнки, небольшой кусочек сала в вощёной бумаге и три упаковки ржаных галет. Гордеев приказал: — На обед – две пачки галет, две банки тушёнки. На семерых пока хватит. Сало и пачку галет оставим на ужин. Выбрались из танка, стали закусывать. Люлин радостно проговорил: — А здорово, товарищ капитан, мы немцу поддали! Пять коробочек в хлам распечатали, да четыре бронетранспортёра! — Три, – заметил, жуя, Крухмалёв. — Чего три? – недовольно спросил Люлин. — Три, говорю, бронетранспортёра, четвёртый мой, мы его подбили. — Да и хрен с тобой, Крухмалёв, – не стал спорить Люлин, – дал бы табачку. Крухмалёв отсыпал из кисета всем по жменьке махорки и заметил: — Товарищ капитан, а в лесу-то вчерашний нетронутый обед остался. Картошечка с мясцом. Дозвольте, пока у немцев обеденное затишье, мы с заряжающим мигом туда и обратно? Подумав с минуту, Гордеев согласился. Бойцы, прихватив ручной пулемёт Дегтярёва, скрылись в развалинах села. Тишина продолжалась недолго. Примерно через час за насыпью заурчали танковые моторы, поднялись столбы выхлопных газов, удушливая вонь от них поползла по сырой от дождя округе. Гордеев скомандовал: — К бою! В этот раз генерал Штумпф решил не церемониться. Ему доложили, что у русских осталась пара танков, но один тяжёлый, с мощными орудием и бронёй. Генерал нудно выговаривал командиру 21-го танкового полка: — Вы, полковник, должны не хуже меня знать, что этот русский танк КВ, и у него почти такое же по калибру орудие, как 75-мм пушки наших Т-IV. |