Онлайн книга «Кровь и золото погон»
|
5 Конный корпус Хана Нахичеванского, не выполнивший приказ командующего защищать правый фланг армии, бездействовал весь день. После сражения Хан оправдывался перед командующим большими потерями в людях и конском составе, необходимостью отвести дивизии для пополнения боеприпасами. Генерал Ренненкампф, кипевший гневом, имел горячее желание отдать Хана Нахичеванского под суд, но сдержался, понимая, что любимчика императора и верховного главнокомандующего Великого князя Николая Николаевича всё равно оправдают. Наступление возобновилось 22 августа. Особо ожесточённые бои происходили у городка Вормдитт, где русская пехота при удачной поддержке артиллерии погнала с востока на запад части 8-й германской армии к Гумбиннену, а с севера, сломив сопротивление немцев серией мощных кавалерийских атак, к городу прорвались 2-я и 3-я кавалерийские дивизии корпуса Хана Нахичеванского. Генерал, удручённый обвинениями командарма Ренненкампфа за самовольный увод корпуса в тыл, находился в боевых порядках войск, близко от линии огня, даже очень близко, что дало повод его офицерам думать, будто Хан сознательно демонстрирует и так никем не ставившуюся под сомнение его личную храбрость. Ему доложили, что во время атаки полки 3-й кавалерийской дивизии напоролись на ожесточённое сопротивление окопавшейся вражеской пехоты, попали под артиллерийский обстрел, были вынуждены спешиться и залечь. Вскоре Хану сообщили о гибели начальника этой дивизии генерала В. К. Бельгарда. Его загорелое лицо обрело бледно-пепельный цвет, несколько минут он молча раздумывал, затем подозвал полковника Перевощикова и приказал тремя эскадронами обойти немцев севернее и ударить по ним с тылу. Четвёртый эскадрон 2-го Павлоградского лейб-гусарского полка, казачью сотню лейб-гвардии Атаманского полка и одну шестиорудийную батарею Хан оставил в своём личном резерве и приказал через Госпитальную рощу городка двигаться к месту гибели генерала Бельгарда. Князь Капиани подозвал Павловского и хотел было напомнить ему о прежнем своём приказе, но тут к ним подскакал подполковник с серебряным аксельбантом офицера Генерального штаба, адъютант Хана, и, резко осадив коня, спросил: — Ротмистр, чем командует этот корнет? Капиани от неожиданности и страха поперхнулся и, приложив дрожащую руку к козырьку фуражки, еле слышно промычал: — Это… Простите… Господин полковник… — Да что вы там мямлите, ротмистр?! Корнет, представьтесь! Павловский уверенно подвел свою кобылу Жнею к лошади подполковника и громко, по-уставному, доложил: — Командир второго взвода четвёртого эскадрона Его Императорского Величества Александра III 2-го Павлоградского лейб-гусарского полка корнет Павловский! Подполковник приветливым взглядом оглядел корнета и его кобылу, убрал с лица невольную улыбку. — Павловский, берите свой взвод и немедленно следуйте к КП[7] его сиятельства. Повторяю, немедленно! Подполковник, не дожидаясь ответа, ускакал в сторону КП, а Павловский, не дожидаясь реакции эскадронного, — в сторону своего взвода. Взвод на рысях за минуту домчался до КП командира корпуса, и тридцать гусар полукольцом заняли позицию вокруг стоявших Хана и группы офицеров штаба, оборонив их от шальных пуль и осколков. Хан оценил манёвр командира взвода, подозвал его и спросил: |