Книга Кровь и золото погон, страница 11 – Сергей Трифонов

Справедливости ради надо сказать, если бы не сотни и тысячи других опытных и талантливых генералов и офицеров, русская армия не выдержала бы неимоверного напряжения сил. Благодаря им, генералам В. И. Гурко, А. А. Брусилову, Н. Н. Юденичу, А. М. Каледину, Н. Н. Баратову, П. Н. Врангелю, А. М. Крымову, Л. Г. Корнилову, Д. Г. Щербачёву и многим-многим другим, русская армия четыре года не только держала фронт, спасая от полного разгрома на Западе своих французских и британских союзников, она перевооружалась и накапливала боевой опыт.

Тогда, в далёком четырнадцатом, юный корнет Сергей Эдуардович Павловский, конечно, обо всём этом не ведал, как и не знал он генералов, высших сановников и особ императорского дома, виновных в крушении великой империи, сыгравших роковую роль в его собственной судьбе. Он, как и большинство молодых офицеров русской армии, обожал императора, был верен присяге, любил службу и жаждал войны с боем победных литавр и звуками полковых труб, звоном клинков и лихими штыковыми атаками с громогласным «Так за Царя, за Родину, за Веру!». Он жаждал крови поверженного врага, жаждал наград, чинов, жаждал славы. Он был молод, силён, до безумства храбр и верил в свою удачу, в своё бессмертие.

Утром 17 августа 1914 года^[5] части 1-й армии генерала Ренненкампфа, перейдя государственную границу, вторглись в Восточную Пруссию и сразу вступили в бой у Шталлупёнена. Из-за отсутствия координации между дивизиями и бригадами наступавшие русские войска понесли большие потери, но взяли Шталлупёнен. Потрёпанные немецкие части генерала Франсуа, изумлённые решительным натиском русских, отступили к Гумбинену.

18 августа Ренненкампф возобновил наступление и приказал действовавшему на правом фланге армии конному корпусу генерала Хана Нахичеванского обойти Гумбинен с севера. Корпус продвинулся к Пилькалену, но натолкнулся на ожесточённое сопротивление немецкой ландверной бригады, попав под плотный артиллерийский обстрел. Хан бросил вперёд Кавалергардский и лейб-гвардии Конный полки, которым пришлось буквально выколачивать из деревень части спешенной конницы и самокатчиков 44-го и 45-го германских полков, зубами цеплявшихся за родную землю. Исход боя решила дерзкая атака трёх спешенных эскадронов гвардейцев у Каушена, пристегнувших штыки к карабинам и бросившихся в рукопашную схватку. Одним из этих эскадронов лейб-гвардии Конного полка, захватившем немецкую артиллерийскую батарею, командовал ротмистр Пётр Николаевич Врангель^[6], награждённый за этот бой орденом Святого Георгия 4-й степени.

Германская линия обороны оказалась прорванной. Немцы, оставив 1200 трупов и вдвое больше раненых, артиллерийскую батарею, обозы со снарядами, патронами, продуктами и снаряжением, отступили в панике и беспорядке. Вот тут бы Хану Нихичеванскому и воспользоваться моментом, бросить в прорыв кавалерийские дивизии в обход Гумбинена с северо-востока на юго-запад, загнав немцев в мешок. Вот тут бы генералу Ренненкампфу и отдать такой приказ Хану, поддержав атакой русских пехотных дивизий. Ничего подобного сделано не было.

Хан Нахичеванский, получив донесение командира 1-й гвардейской кавалерийской дивизии о тяжёлых потерях (Кавалергардский и лейб-гвардии Конный полки потеряли убитыми и ранеными более половины наличных офицеров, а общие потери составили почти 400 человек), отдал приказ отступить. Гибель гвардейских офицеров, большинство из которых были представителями дворянской знати, боязнь конфликта с их родственниками, а возможно и недовольство императора, напугали командира корпуса до такой степени, что Хан не предупредил об отступлении командующего 1-й армии генерала Ренненкампфа. Выпавший крайне удачный момент оперативного наступления был упущен.