Онлайн книга «Кровь и золото погон»
|
Вскоре Павловского вызвал к себе командир корпуса генерал Вандам. Не успел ротмистр зайти в кабинет и прикрыть за собой дверь, как Алексей Ефимович, высокий, плотный, облачённый в потёртый китель без погон, всегда спокойный и сдержанный, закричал: Вы что там устроили, ротмистр?! Это что ещё за аутодафе? — Ваше превосходительство… — начал объяснение Павловский, но был тут же оборван. — Молчать! Как вы посмели?! Немцы в ужасе! Мне уже телеграфировали из Берлина, требуют объяснений! Павловский достал из полевой сумки документ, положил его перед генералом на стол. — Господин генерал, казнь большевиков произведена по приговору военно-полевого суда гарнизона. — Павловский докладывал спокойно и чётко. — Положение о суде и его состав утверждены вами лично. Вандам надел очки и стал читать документ. Усевшись в кресло, он внимательно оглядел Павловского и, видимо, немного успокоившись, буркнул: — Продолжайте. — Смею заметить, господин генерал, за время оккупации Пскова немцы казнили более двухсот человек, из коих половина — простые мещане и крестьяне, якобы уличённые в нарушении оккупационного порядка. Так что, прошу меня извинить, не немцам нас осуждать. Как говорится, чья бы корова мычала… Уверяю вас, это не последняя казнь. Большевики наводнили город шпионами и, по данным контрразведки, готовят мятеж. Вандам примирительно сложил руки на животе. — Хорошо. Больше не задерживаю вас, ротмистр. Павловский вышел из кабинета с горьким чувством брошенного в пустыне человека. Полковника фон Людинкгаузена Вольфа не было, его отправили в Берлин договариваться об освобождении из германского плена русских солдат и офицеров. Ротмистр Гоштовт убыл в Вильно возглавлять вербовочное бюро. Было ясно, генерал Вандам очищает штаб корпуса от неугодных ему офицеров. Остался один фон Розенберг, назначенный помощником начальника штаба корпуса. К ротмистру Павловский и направил свои стопы. — Ну что, Сергей Эдуардович, — радостно раскрыл объятия фон Розенберг, — с первым, как говорится, вас генеральским «пистоном»! Ладно, друг мой, не расстраивайтесь. Генерал Вандам — человек интеллигентный, журналист, писатель, разведчик… Одна беда, — ротмистр достал из шкафа початую бутылку шустовского коньяку, разлил по рюмкам, — он — законченный англофоб и воинственный германофил. Прямо как наш атаман Превеликого Войска Донского генерал Краснов. Они чокнулись, молча выпили, ротмистр вновь наполнил рюмки. — Кстати, Сергей Эдуардович, готов биться об заклад — генерал Краснов обязательно вскоре окажется в нашем сыром Северо-Западном углу России, покинув родные донские просторы. Не уживётся он с генералами Деникиным и Алексеевым, — ротмистр рассмеялся, — те ведь англофилы и германофобы. А в целом всё очень хреново, ротмистр. Немцы драпают, красные, как говорится, у порога. Чем, какими силами их сдерживать, ума не приложу? — Неужто всё так плохо, Владимир Германович? — Плохо, ротмистр, очень плохо. Генералы меж собой договориться не могут — кто возглавит движение. Союзники, будь они неладны, денег не дают, оружие, боеприпасы, обмундирование придерживают в портах Либавы и Ревеля. Поляки и немцы чинят препятствия отправки к нам русских военнопленных… — Что же делать нам, простым офицерам? Неужели конец Белому движению? |