Книга Кровь и золото погон, страница 89 – Сергей Трифонов

— Нет, ротмистр, это только начало. Нам предстоит биться с красными так, как это делает Добровольческая армия на Юге России. И, думаю, даже еще ожесточённее. Кстати, ротмистр, в городе не хватает больничных коек. Появились первые раненые, их число будет неуклонно возрастать. Вы бы проинспектировали лечебные заведения, нужно расширить госпитальную базу.

Павловский пришёл домой поздним вечером. Татьяна, съёжившаяся от холода и нервного озноба, куталась в большой шерстяной платок, не спросила, как обычно, где он провёл эти ночи, не обняла его, не помогла раздеться. Он потянулся к ней, хотел было обнять, но, почувствовав отчуждённость и холод, сдержался.

— Ужин на столе, — сказала она и ушла в свою комнату, плотно закрыв за собой дверь.

Павловский проследовал за ней. Она, обняв плечи, стояла у тёмного окна, набухшие глаза выражали глубокую печаль, крупные слёзы катились по щекам к подбородку.

— Что же ты творишь, Серж? — сдавленно вырвалось из её груди. — Я полюбила русского офицера, а не палача. Как мне дальше с этим жить?

— Таня, я предупреждал тебя, идёт война. Гражданская война — самая жестокая и кровавя. Знала бы ты, сколько большевики убили офицеров, их родных и близких, да и просто тех, кого они считают «бывшими»! Они их просто расстреливали тысячами, живыми закапывали в могилы, топили целыми баржами, сжигали в топках паровозов, кораблей, глумились над взятыми в плен… Где твой отец? Что чекисты сделали с ним?

Но она его не слушала, отвернулась к окну. Павловский, не прощаясь, ушёл из дома.

К началу ноября, когда немцы оставили разделительную полосу, сохранив в Пскове небольшой гарнизон, а красные части медленно, шаг за шагом, продвигались на Запад, им навстречу были выдвинуты первые, ещё плохо укомплектованные батальоны Псковского добровольческого корпуса, на семьдесят процентов состоявшие из офицеров. Генерал Вандам категорически отказался от проведения мобилизации на территории Псковской губернии, тем самым окончательно упустив возможность сформировать полнокровные соединения корпуса. Офицеры обвиняли его в бездействии и нерешительности, а некоторые, самые радикальные, в предательстве в пользу Германии и большевиков. Вконец расстроенный недоверием, генерал сложил с себя обязанности командира корпуса и под немецкой охраной уехал в Ригу. Корпус возглавил полковник гвардии Генрих Генрихович фон Неф, начальником штаба стал ротмистр фон Розенберг.

К тому времени корпус насчитывал 4500 человек, половина их которых были офицерами, и состоял из штабной роты, комендантского эскадрона Павловского, трёх пехотных полков, Талабского отряда, отряда капитана Л. И. Микоши, отряда ротмистра С. Н. Булак-Булаховича (800 сабель), отряда полковника А. И. Бибикова (150 сабель) и двух батарей. Этим силам противостояла почти двадцатитысячная группировка Красной армии, отрядов моряков Балтийского флота и ЧОН ВЧК при двух бронепоездах.

После смены командира корпуса Павловский прибыл в штаб с рапортом о направлении его на фронт. Полковник фон Неф, крепкий тридцативосьмилетний красавец с пышными смоляными усами, прочитал рапорт, спокойно его порвал и выбросил в мусорную корзину.

— Я вас, ротмистр, больше не задерживаю.

— Но позвольте… — в отчаянии молвил Павловский.