Книга Хочу вспомнить все, страница 105 – Марина Линник

— Но женщина должна оставаться женщиной, – не согласилась я с такой точкой зрения. – Красивая женщина есть рай для глаз.

— В капиталистическом загнивающем мире, – ответил Лаврентий. – В нашем свободном Советском государстве женщины – это прежде всего наши товарищи, строители социализма. Наша женщина уравнена в правах с мужчиной. Для нее открыты двери во все отрасли труда.

— Я думала, что главная задача женщины – быть матерью.

— Совершенно верно: советская женщина не освобождена от той великой и почетной обязанности, которой наделила ее природа. Она – мать, поэтому должна рожать.

— Хорошо… но тогда я не понимаю вас. Женщина должна быть красивой, чтобы привлекать мужчину. Если она будет страшной, толстой, неухоженной, мужчина не смотрит на нее… О, я есть неловкая, – уронив на себя кусок осетрины, сказала я. – Я покинуть вас на минуту!

Разумеется, кусок рыбы неспроста упал на мое платье. Мне необходимо было переговорить с бывшим метрдотелем, который, как мне показалось, все же узнал меня.

— Осип, дорогой, – подбежав к нему, быстро проговорила я. – Умоляю, не выдавай.

— А я все гадаю: вы это или нет… Катерина Алексеевна, не волнуйтесь, я – могила… Как же я рад видеть вас в добром здравии. Многие из гостей «Праги» сгинули: кто за границу подался, кого арестовали и сослали, кого и вовсе убили. Я сам еле жив остался: помогли добрые люди. А ваш-то муж жив или как? Не видел я его с момента вашей свадьбы.

— Убили его, Осип, – опустив голову, отозвалась я. – Вот те самые ироды, с которыми я сегодня пришла, и расстреляли его.

— Батюшки! – Пожилой мужчина испуганно поглядел на меня. – А вы с ними? Как такое возможно? И почему один из них назвал вас Ингрид? Имя-то меня и смутило.

— Я инкогнито здесь, Осип, – шепотом произнесла я. – Потому и прошу не выдавать, что хочу призвать к ответу негодяев, лишивших жизни невинного человека.

— Голубушка, будьте покойны: тайну сохраню. А ежели какая-то подмога нужна, то только скажите. Все для вас сделаю. Доброту вашу и вашего мужа век не забуду, дочка до сих пор вспоминает вас. Ежели б не вы, то ее давно и на свете не было б.

— Да будет, – потрепав его по плечу, отозвалась я. – Люди должны помогать друг другу. В Библии сказано: «Признавайтесь друг пред другом в проступках и молитесь друг за друга», а еще: «Возлюби ближнего твоего, как самого себя».

— Да хранит вас Господь, Катерина Алексеевна… так что сделать-то нужно?

— Ничего, просто молчи… Я все сама. Договорились?

— Не сомневайтесь во мне! – поклялся Осип, перекрестившись.

Улыбнувшись, я направилась в дамскую комнату.

— У вас все хорошо? – спросил меня Лаврентий, когда я вернулась за стол. – Мы уже не знали, что и думать.

— Да, я есть хорошо. Платье было мокрое, я сушила его, – со смущенной улыбкой откликнулась я. – Я знаю, вы имеете день рождения сегодня. Я хотела поздравить вас и пожелать всего лучшего.

— Спасибо, но я никогда не отмечаю его, – выпив водки, отозвался Жуков. – Мамане и бате было не до праздников, вкалывали много. Вот и не приучен.

— Да чему радоваться? – поддержал его Петро. – Только года прибавляются, и все. Лишний повод, чтобы выпить? Так можно и без повода, не так ли, Лаврушка? И неважно что: вино, водка. Все едино!

— «Вино запрещено, но есть четыре “но”: смотря кто, с кем, когда и в меру ль пьет вино. При соблюдении сих четырех условий – всем здраво…мысля…щим вино разрешено!» – процитировала я Омара Хайяма.