Онлайн книга «Браконьерщина»
|
* * * Как успокоился шторм, на берег пришёл Татарин. К удивлению, несмотря на такую трагедию, был он совершенно спокоен, побрит и будто в новой, стиранной одежде. Мы с батей подвязывали на зиму кусты смородины и малины, убирая попутно часть забора, отделяющего огород от ограды, чтобы уменьшить снегозадержание. Поздоровавшись, рыбак кинул на крыльцо верхонки, уселся и, закурив, вдохнул дым несколько раз всей грудью, будто задыхался чистым воздухом. — По всем мелякам проплыл за островами, как юго-запад дул, вдоль камышей заставил работников в костюмах пройти. Только скорее, – он на секунду запнулся, но упрямо продолжил, – погибших по руслу протянуло и на течение вынесло, воду вон как активно сбрасывают. Лодка офицерская, пока штормило, на одном месте носом мелькала, будто привязанная. Теперь стихло, полдня проплавал там и кошкой пробовал – не найду. Как кто не даёт, будто нарочно… Сейчас пойду в гараж, звонить надо в милицию, заявлять. – Он, не дожидаясь ответа, встал, задавил в пальцах окурок сигареты и, растерев его в ладонях, сдул пыль с рук, – верхонки пускай полежат, на обратном пути заберу. Батя с сожалением смотрел вслед Татарину и тихо, точно для меня, вздохнул: вот вишь, пришла беда, откуда не ждали… На воде – как на войне! Не успели мы закончить, Татарин вернулся, теперь злой и возбуждённый. Снова сев на верхонки, закурил, зеркально повторив первый перекур, и с вопросительной интонацией торопливо стал рассказывать, надеясь заручиться нашей поддержкой. — Всё объяснил, а они мне – жди нас завтра… Увезёшь осмотреть место преступления, место их до этого проживания и т. д. Дураки, нет?! – Он закурил ещё, привычно растерев предыдущий окурок в пыль. – Откуда я место преступления знаю? Они в вечер ушли с острова. Причём зачем, не знаю, спирта у нас много, можно печь топить. Просто собрались втроём и – вперёд, не слыша, что опасно… Он попрощался с батей, а меня, не отпуская поданной на прощание руки, попросил проводить его до берега. Выйдя за ограду, накинул на плечи ожидавший его здесь рюкзак, тихо вопросительно советуясь. — Кирилл, нужно что-то с Олегом придумать. У него крыша посыпалась от ваксы, честное слово. Пробовал не давать, грозится повешаться. И языком кривым метёт, псёныш, что метлой. Говорит мне: «зачем мамку убил, нужно было без неё солдат наказать», – а я, Киря, ни сном, ни духом, верь. Работники, конечно, подтвердят, но вдруг ему какая вера будет? Про оружие ещё твердит, а где оно, кто знает? Лучше уж об этом молчать, а то совсем кранты… Я понимал, о чём говорит мужик. И не показывал, будто чего не знаю… — Ты, наоборот, ему завтра с утра налей банку спирта и, как сюда поедешь, на мой остров закинь его, наврав что-нибудь. Думаю, сейчас он без тормозов, пока синька не кончится, спать будет. Только разбавь больше, чтобы не сгорел совсем, и закуски дай какой, курева вволю. Холод небольшой – в будку не заводи, пускай костёр палит. Как разделаешься, заберёшь… Татарин, уже отвязав лодку, чего-то ждал, не торопясь отходить от берега. — А про оружие сам смотри. Только лучше откопай и утопи подальше от берега… или оно однажды выстрелит. Это закон – сам знаешь… Он, услышав, что хотел, не оборачиваясь и не прощаясь как принято поднятием руки: «Всё хорошо!» – быстро уходил на своей вечной «Москве». |