Онлайн книга «Браконьерщина»
|
За осенней суетой и заботами морозы пришли незаметно, и за два дня стылая вода замёрзла ровным стеклом. Теперь опоздавшему снегу было не за что зацепиться на льду и неуютный колючий ветер сгонял его под берег, сглаживая обрывы… В лагере же, стоящем словно заимка в лесу, снег, потеряв несущий вольный ветер, путался в лохматых огромных соснах и, падая, копился, укрывая корни деревьев холодным высоким пухом. Не откладывая в долгий ящик, потихоньку прокатился на снегоходе, ответственно обозначив границу, а в последующие дни, проехав несколько раз, утрамбовал колею, которая получилась гораздо ниже основной неутоптанной территории. Теперь, если кто-то наблюдал за мной со стороны, то «Бурана» во время контрольного проезда было не видно, а я, словно сказочный сторож леса – леший, летел, петляя среди деревьев в дыму и грохоте!.. Часто хотел привезти сюда Ладу, вспоминая, с каким восторгом она слушала мои рассказы о природе, в которой я жил и о которой она мечтала. Потом, в тысячный раз вспомнив, что сам всё испортил в наших отношениях, злился, кормил собаку и уезжал обратно в деревню. По первому льду хорошо порыбачили и заработали нормально денег. В декабре, в очередной раз навещая сына, уговорил жену взять алименты по июнь следующего года. Заодно узнал, что уже не являюсь её мужем, а она мне не жена. Как она так смогла, было для меня загадкой, ровно до моего приезда за исполнительным листом. Там секретарь суда предоставила несколько корешков повесток, которые я якобы проигнорировал. Ещё секретарь, перетянутая как оса пополам тонким ремешком молоденькая девчушка, хвалила мою жену… — Судья хотела вас привлечь за неуважение к суду, но ваша жена, – она посмотрела на меня уничижительно и, оскаливая замаранные губной помадой зубы, исправилась, – бывшая, вас защищала. Будто вы где-то далеко, даже пейджер не берёт, работаете. Потому судья пошла навстречу и расторгла брак без вашего присутствия. — Значит, теперь мы исправили наш брак?! – Мне стало незнакомо легко и радостно, будто выиграл серьёзные деньги в лотерею. Расписавшись в толстых судебных книгах, тут же получил небольшой серый листок, сделавший меня свободным в прямом и переносном смысле. Возвращаясь к автовокзалу, зашёл на базар и был ошарашен увиденным. Буквально за три года добрая организованная структура превратилась в безобразный шалман, где за рубль можно было купить или продать всё: честь, совесть, свободу, жизнь. Причём ценилось это гораздо меньше килограмма сухофруктов или стакана «узбекской» махорки. В деревне, навестив родителей, вечером зашёл к Веньке. Сразу заметил его расстройство, но, думая, что это из-за Риты, был удивлён ответом. — Да нет, с ней всё хорошо, насколько возможно. Вчера с Генкой в город ездил, в журнал, насчёт стихов… — И что, забраковали? Венька неопределённо, словно не желая разговаривать – вышел из кухни, но было видно, что не поделиться этой проблемой не мог. — Понимаешь, Кирилл, хуже чем забраковали. Там этот гад, главный у них, редактор, вообще потерял мои стихи. То есть взял, сказал приходи тогда-то… и вот, потерял. А сам такой деловой, тоже поэт, фамилия русская Подберёзкин… А ведёт себя как фашист. — И что дальше? — Да ничего. Я принёс ему другие, думал ещё попросит, как первые понравятся. А пришлось и эти отдать, лишь бы почитал. Теперь сказал: весной приходи, а весна где ещё, представь… |