Книга Браконьерщина, страница 70 – Игорь Кожухов

Мне было действительно жалко парня, так надеявшегося на оценку профессионала.

— Не переживай, Веня, мы как раз к весне денег собьём, книжку издашь, утрём нос этому подберёзовику червивому.

Парень натянуто заулыбался, но, не решаясь даже мне довериться до конца, туманно обещал.

— Я тебе потом, к весне ближе, почитаю стихи свои о любви… а пока ещё сам не осознал, что нашёл неожиданно.

Мне становилось неуютно от его постоянного трагизма, обязательного посвящения себя кому-то, пусть даже женщине… Разочаровывать его своим пониманием происходящего не хотелось, потому долго не задержался.

На обратном пути зашёл к Валерке, разговаривали ни о чём, в какой-то глупой бездоверительности. Наконец хозяин, поняв, что происходит, предложил «по пять капель», а я радостно согласился! Быстро, словно перед самолётом, выпили бутылку и, уже доверяя друг другу, строили планы до весны. В процессе, решив, что «недолёт», не ленясь оделись и, выкатив «макарашку», поехали за добавкой. Добравшись до дяди Толи, торгующего разведённым техническим спиртом и выпив на пробу по глотку, взяли литр, пообещав рассчитаться свежей рыбой. Спекулянт был недоволен, но торговаться и качать права не стал, видя наше боевое настроение. Приехав обратно, перешли в гараж, не желая слушать Валеркину недовольную «гулянкой» мать. Там, расставив на столе закуску, сели уже плотно. После третьей, вспомнив о том случайно, показал ему телефон, приобретённый на базаре. За неимением доступных сотовых абонентов звонили на домашний знакомым городским девчонкам и пьяно врали, что зависаем в кабаке…

Проснулся уже по свету, в лагере, около печки, рядом со свернувшейся клубком Рындой. Умная собака, подняв на меня глаза, с пониманием и сочувствием молчала, ещё раз доказав, что не зря жрёт свой хлеб. Ведь все же знают, как важно понимание в таких ситуациях – знают все, но не осуждают только собаки. Утерев выступившие от «чувств» слёзы, поднялся, даже не думая, выпил водки, радуясь сразу наступившему облегчению, растопил печь. Через полчаса выпил ещё и, закусив китайской лапшой, лёг спать. Рында со мной не пила, лапшу тоже не ела и явно меня не одобряла.

Проснувшись по сумеркам, пытался стыдить себя за алкоголь, но не смог сделать это серьёзно. Вчера мне было хорошо, а сегодня не совсем уж и плохо, чтобы самому себе портить нервы.

Рында уже скулила под порогом, соскучившись по улице. Выйдя с ней и вдохнув морозного свежего воздуха, чуть не заорал от восторга – что мир прекрасен и я вот в нём есть!

Захотелось с кем-то поделиться этим счастьем или хотя бы пообещать важный подвиг, совершить который будет трудно, может даже, невозможно… Я скорее всего, погибну, но люди после запомнят меня и будут чтить в веках…

На моё счастье, в «Буране» закончился бензин. Топливо, конечно, было – две полные двадцатилитровые канистры, закопанные в снегу за домом. Но заморачиваться с заправкой по темноте не хотелось и с облегчением решил никуда не ехать.

Побродив в эйфории по тропинкам в ограде, всё же достал последнюю бутылку из заначки. Словно ребёнок, поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы собака поняла про эту слабость. Но она смотрела, совершенно всё понимая.

— Последняя… Обещаю. Завтра берусь за ум.

Утром проснулся на удивление легко. Прелесть маленьких домов именно в том, что хозяин одним взглядом видит – всё хорошо! Моя избушка была очень старая, наверное, конца шестидесятых годов, но правильно и добротно сделанная. Простояв долгое время в лесу, не просела ни одним углом, не обвисла ни одной потолочной балкой, не прокисла ни одним из трёх, пропитанных натуральной олифой, подоконников. И даже крупная печка-трёхоборотка, сложенная в полкирпича, не выкрадывала свободу у и так небольшого жилого пространства, а наоборот, словно белая парусная яхта, добавляла живого объёма!..