Книга Слепая зона, страница 193 – Сара Парецки

— Значит, ты не помнишь, что занимался с ней сексом в ту ночь. – Я заставила себя заглянуть в его серые глаза, ставшие почти черными от «искренности»; крошечная складка между бровями выражала лишь вежливое внимание.

Фейбиан приложил руку ко лбу, словно будучи не в состоянии вынести мысль о таком трудном ребенке. Он обернулся к Зейтнеру, который утешающе похлопал его по руке.

— Слова Эмили, если она действительно сказала такое, служат еще одним подтверждением того, о чем я говорил, – заявил психиатр. – Кроме того, ее фантазии выражены еще резче, чем я думал раньше. Эта информация, однако, будет полезна при выработке рекомендаций, которые мы представим суду. – Он сурово посмотрел на меня поверх очков. – Мисс… Варчасси, у вас, конечно, благие намерения, но я категорически настаиваю, чтобы вы больше не общались с Эмили. Вы постоянно выводите ее из равновесия. Например, рецидив, который она перенесла прошедшей ночью. ваша бесцеремонность не лезет ни в какие ворота!

— Доктор. Зит, без моей бесцеремонности Эмили Мессенджер была бы мертва. Я была бы очень благодарна, если бы все в этой комнате отказались от своих фантазий о фантазиях Эмили и обратили серьезное внимание на то, что она рассказала. Она не сумасшедшая, не истеричка и не страдает амнезией. У нее ясные, хотя и очень болезненные, воспоминания о событиях, связанных со смертью матери.

— Вы что, опытный психиатр, мисс… хм? – спросил доктор Зейтнер.

— Я опытный сыщик. Мне приходится выслушивать массу всяких историй, и я знаю, как отделить истину от вымысла.

Он покачал головой:

— Вы феминистка, верно? И вы, вероятно, разделяете современные утверждения феминисток, что многие девочки подвергаются сексуальному насилию. В пылу ваших убеждений вы могли невольно дать Эмили намек, который заставил ее вообразить акт изнасилования и принять это за истину. Я не говорю, что вы намеренно подстрекали ее клеветать на отца, но, во всяком случае, быть может, не отдавая себе отчета, вы внушили ей именно это. После убийства матери, а затем почти недельной голодовки в подземелье, Эмили была невменяемой и могла вообразить что угодно. Мы должны провести соответствующее лечение, чтобы восстановить психику девочки, пострадавшую, кстати, и по вашей вине. К таким детям нужен профессиональный подход, а не дилетантский, а вы дилетант.

Фейбиан кивнул:

— Вик, я могу только согласиться с тем, что сказал доктор Зейтнер. Как отец Эмили я настаиваю, чтобы с этого момента ты держалась подальше от нее. Я просил персонал больницы не пускать к ней в палату тебя и твоих друзей, – тех, несомненно, имеющих лучшие побуждения головорезов, которых я нашел около нее вчера. Детектив Финчли, вы, конечно, понимаете, что сейчас у меня много забот, и если больше ничего.

— Один вопрос, мистер Мессенджер, – вмешался Конрад. – Когда вы в последний раз видели вашу биту с подписью Нелли Фокса у себя в прихожей?

Благосклонность Фейбиана сменилась надменностью.

— При сложившихся обстоятельствах судьи простили бы мне мою рассеянность: к сожалению, я не помню этой мелочи, сержант. Надеюсь, вы будете держать меня в курсе расследования, детектив Финчли.

Он и Зейтнер ушли, Финчли откинулся назад и выключил магнитофон.

— Их слова очень похожи на правду, Вик.