Книга Слепая зона, страница 192 – Сара Парецки

— Вик, ты не представляешь, как я благодарен тебе за то, что ты нашла моих детей, – заключил Фейбиан. – Конечно, напрасно ты подстрекала Эмили искать встречи с тобой – это вбило ей в голову идею убежать к тебе в офис, но я знаю, тобой руководило искреннее стремление помочь неуравновешенному ребенку. Я казню себя за то, что обратил слишком мало внимания на беспокойство Эмили в ночь. смерти. Дердри.

Он печально взглянул на Терри.

— Когда ваша собственная маленькая дочка станет подростком, вы поймете, что эти подростковые бури – часть повседневной жизни. Родители просто не в состоянии уделять достаточно внимания каждой вспышке, как, вероятно, следовало бы.

До начала совещания Фейбиан выяснил, что они с Терри были единственными среди нас, кто имел детей, и хорошо отрепетированная улыбка устанавливала сейчас особые отношения с Финчли. Терри, будучи не в силах устоять против обаяния Фейбиана, улыбнулся ему в ответ.

— Почему ты думаешь, что Эмили была особенно расстроена в ту ночь, Фейбиан? – нарушила я эту идиллию.

— Оглядываясь назад, скажу, что мы с Дердри взвалили слишком большую ответственность на ее плечи. Эмили казалась нам почти взрослой, и мы упустили из виду, что она еще подросток. Когда Дердри ушла на это неожиданное собрание, я попросил Эмили заняться братьями, чтобы самому сосредоточиться на подготовке своей лекции. – Он выдал скорбную гримасу. – В тот момент моя работа казалась мне важнее остальных дел. Наверное, Эмили чувствовала, что я несправедлив к ней. Я не мог расспросить ее, потому что она не хотела со мной разговаривать. – Он сделал умоляющий жест. – Она отгораживается от болезненных воспоминаний, которые при моем появлении могут опять ожить. Доктор Зейтнер, я не хочу навязывать вам свое мнение, но разве дело не очевидно?

Зейтнер кашлянул:

— Эмили впечатлительный ребенок, очень чувствительный и одинокий. Мы все знаем, что у ее матери были. определенные проблемы. Вполне понятно, что Эмили начала представлять себя на месте матери повсюду, и в сексуальной сфере тоже. Мы не можем с уверенностью сказать, что заставило ее принять роковое решение именно в ту ночь, но я убежден, что все обстояло именно так; все будет ясно, когда Эмили сможет рассказать обо всем сама.

— Как вы думаете, почему она отправилась в центр города – одна, среди ночи? – спросила я. – Вы не думаете, что было какое-то сильное неизвестное нам обстоятельство, которое заставило ее поступить так?

Зейтнер ответил:

— Повторяю, мы все узнаем, когда Эмили начнет доверять нам и заговорит.

— Может, если бы она чувствовала, что ей доверяют, то не молчала бы, – сказала я.

Зейтнер приподнял брови ровно настолько, чтобы выразить вежливое презрение. Ярость вскипела во мне при виде этого самодовольного типа. Я повернулась к Фейбиану.

— Эмили рассказала мне, что ты любишь приходить к ней в комнату после того, как она уляжется в кровать, ты сделал это и в ту ночь, когда Дердри была убита. Ты помнишь, что говорил и что делал тогда?

Краем глаза я видела, как офицер Нили вздрагивает и беспокойно ерзает на своем стуле. Зейтнер самодовольно улыбался, как будто я только что подтвердила его диагноз. Фейбиан с самым серьезным видом наклонился над столом.

— Вик, буду до конца честным с тобой. С того времени произошло много всего, и я не могу вспомнить именно этот случай. Если бы у тебя были собственные дети, ты бы знала, как часто приходится заходить к ним, чтобы проверить, все ли в порядке. Возможно, в ту ночь я хотел убедиться, что Эмили не очень сердится за то, что Дердри бросила ее одну, и что она спит. Но, честно говоря, не могу вспомнить.