Книга Слепая зона, страница 217 – Сара Парецки

— Фейбиан прав, я и вправду очень сообразительная, – сказала я вслух.

Впрочем, хвалиться пока рано. Сенатор прислал Эрика Бендела, потому что Фейбиан обратился к нему за помощью? Или потому, что молодой Алек прибежал к папе? Как бы то ни было, Фейбиан мог обратиться к молодому Алеку. Тогда его головоломка – способ заманить меня в ловушку. Но если это и ловушка, все равно может быть правдой: деньги действительно приходят туда ночью по субботам, а они рассчитывают убить меня при нарушении границ частного владения на охраняемой экспериментальной ферме.

«В темноте мы не могли увидеть, кто это был, – скорее с огорчением, чем с возмущением, сказал бы молодой Алек. – Ее уже задерживали здесь на прошлой неделе, когда она выдергивала наши саженцы. Мы предупреждали ее; кто знал, что она настолько не уважает частную собственность и закон?»

Я позвонила Мюррею, чтобы вместе с ним застукать Алека Гантнера с мешками стодолларовых купюр на семейной ферме, – мне нужен свидетель. Как объяснил мне Терри, без неоспоримых доказательств ни один полицейский не тронет сенатора Соединенных Штатов, и тем более его сына. Я должна иметь фотографии, имена и даты, прежде чем требовать, чтобы меня выслушали.

Как я и надеялась, Мюррей тут же согласился. Когда я объяснила ему ситуацию, он сказал, что придет с камерой, которой можно вести ночные съемки, и пообещал не делать никаких намеков никому из своих вашингтонских осведомителей до конца уик-энда.

— Знаешь, для статьи материала маловато, – сказал он. – Я прокрутил вчера главному редактору запись Тиш, он был не против, чтобы я занялся этим делом, но говорил со мной примерно так же, как Финчли с тобой. Если у нас будут неубиенные факты, например журнал регистрации полетов и фотографии, я получу разрешение на публикацию.

Мы договорились отправиться в Моррис около полудня, чтобы у нас было время на тщательную разведку местности. Мюррей забрал меня в одиннадцать в аллее позади «Белмонт дайнер».

Ветровка и пуловер плохо защищали меня от холода. Лежа на сырой земле рядом с Мюрреем, я стискивала зубы, чтобы они не стучали. Не выдержав, вытащила из рюкзака плед и накинула его на плечи, Мюррей жалобно заскулил и потянул уголок, чтобы прикрыть горло.

Добравшись до «Гант эдж» в начале второго, мы объехали по периметру их владения. На юго-западном конце огромного участка, занятого зданиями и экспериментальными фермами, там, где ручей пересекал границы частного владения, мы нашли нетронутые заросли. Компания оставила несколько акров кустов и деревьев – маленький уголок девственной природы.

Мы понимали, что охрана может залечь в любом месте запретной зоны, но думали, что наименьший риск обнаружения здесь. Сквозь сплетение растений шла узкая грунтовая дорога, настолько раскисшая после весенних дождей, что «кобра» Мюррея несколько раз застревала.

Остаток дня мы скоротали в Моррисе. После позднего ланча зашли в публичную библиотеку, где Мюррей воспользовался пустым конференц-залом для проверки своей аппаратуры. Кто-то из его приятелей из отдела общественных связей принес ему камеру для ночных съемок и небольшой полевой бинокль. Перетаскивая все это вместе с запасными батареями, запасными кассетами, пледом, термосом, магнитофоном, моими отмычками, револьвером и фонарем в темноте по грязи, мы изрядно устали. К тому времени, когда подобрались достаточно близко к взлетно-посадочной полосе и устроили привал, мои ноги, болевшие после путешествия по лестницам «Гейтвэй» во вторник, стали ватными от усталости.