Книга Связной Хрущева, страница 12 – Олег Рой, Андрей Орлов

В баре было многолюдно. Сюда захаживали местные госслужащие после работы, забегали сотрудники советского посольства, расположенного в соседнем квартале. Не раз замечались девушки сомнительного поведения, но вели они себя сдержанно, на коленки не просились. Если ФБР и следило за этим местечком, то достаточно тактично, не забывая, что их советские коллеги за этим местечком также наблюдают. Приветливо помахал рукой работник консульского отдела Черкасов – но навязываться не стал. Поглядывали без выражения незнакомые американцы. Бармен смотрел с таким видом, словно пиво здесь отпускалось только членам профсоюза. Но наполнил кружку густым элем, кисло улыбнулся. Георгий поблагодарил, отправился в дальний угол, где имелся свободный столик. Что-то подсказывало, что, окажись на месте Гагарина американский астронавт, бармен улыбался бы шире.

Георгий развернул свежий выпуск «Вашингтон пост», пригубил из кружки. Непонятно, почему Франческа рвалась работать в этой газете. С объективностью у этого издания тоже были серьезные проблемы. На первой странице – Юрий Гагарин в скафандре на фоне опереточных серпа с молотом и жирного знака вопроса. Фрэнк Холлман появился минут через десять. Расплатился с таксистом, вошел в заведение, стал придирчиво озирать присутствующих. Он был высок, спортивно сложен, скуласт. Стричься предпочитал коротко и часто. С Фрэнком Холлманом Георгий познакомился еще в свою первую командировку в Вашингтон в 55-м году. Имелось у них обоих что-то общее – оба рослые, представительные, хорошо одевались. Оба серьезно относились к своему ремеслу и не имели привычки подставлять ближнего. Холлман любил пошутить – и Большаков от него не отставал. Георгий знал его жену – белокурую Шелли, двух дочерей. Девочки выросли, стали девушками, и Фрэнк страшно переживал, что недалек тот день, когда они станут женщинами и он никак не сможет на это повлиять. Фрэнк Холлман трудился в редакции «Дейли ньюз», дорос до редактора отдела международной политики. Со спецслужбами не сотрудничал, это ему и не требовалось – Фрэнк входил в президентский журналистский пул, а скрытая неприязнь Джона Кеннеди к спецслужбам была не такой уж скрытой. Если Фрэнк кому-то и отчитывался, то только людям из администрации. О «второй» работе Большакова он, безусловно, знал, но в разговорах этой темы не касались. Странно, но их отношения были почти дружескими.

Фрэнк заулыбался, обнаружив в углу знакомую личность, стал петлять между столиками. Обменялись рукопожатием. Это был второй человек после Франчески на этом континенте, кого он был страшно рад видеть.

— Приветствую, дружище, вечность не виделись…

— Четыре недели, – поправил Большаков.

— Вот я и говорю. Ты бы совесть поимел – когда приедешь в гости? Шелли заждалась, и Кристина с Барбарой постоянно спрашивают: не уехал ли дядя Джордж в свою великую и ужасную Россию?

— Не дождетесь, – ухмыльнулся Большаков. – Надоем еще. Выпьешь?

— Обязательно. – Фрэнк знаком подозвал официанта и показал на кружку собеседника: такую же.

— Ну, что, приятель. – Фрэнк откашлялся. – Скажу тебе честно, как есть. Лично я бы предпочел, чтобы первыми в космос полетели мы. Но что случилось, то случилось. Вы нас переплюнули, глупо отрицать. В связи с чем и прими поздравления, вы молодцы.