Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
Позднее Большаков анализировал свои ощущения. Страха не было. А если и был, то не такой, чтобы не выполнять свою работу. Рисковать приходилось – причем на всех этапах жизни. Мужская работа не была в диковинку. В 41-м году ему исполнилось 19 лет. Как все, пришел в военкомат. Но судьба распорядилась иначе. Слишком хорошо учился в школе! Отправили доучиваться. Окончил курсы военных переводчиков при Московском институте иностранных языков и был отправлен в штаб стрелкового полка. Бывало всякое, и за автомат хватался. И горел, и тонул, и выносил на себе раненого начштаба – практически центнер живого веса. В 42-м году, в 20 лет, стал помощником начальника разведки штаба стрелковой дивизии, ходил на боевые задания, по душам общался с пленными. Вторая половина войны не задалась – был отозван на обучение в Высшую разведывательную школу Генштаба, где и обучался до конца войны. Помнил, как было неловко перед ребятами, возвращающимися с фронта. Особенно перед теми, кто не вернулся. Но кто-то должен и этим заниматься. Высшую школу сменила Военно-дипломатическая академия. Четыре года работал в Нью-Йорке и Вашингтоне под прикрытием корреспондента ТАСС – с 1952 по 1955 год. Дальше – служба офицером по особым поручениям у министра обороны Жукова, оттуда перевелся в центральный аппарат ГРУ… Дальше дорога змеилась морем – ощущался йодистый запах. От воды проезжую часть отгораживали скопления валунов, скалы. Приближалась канонада. Напрягся подполковник Пронин, покосился через плечо на коллегу. Дорога вдруг резко ушла в сторону, головная машина свернула, водитель затормозил, стал выкручивать баранку на примыкающую грунтовку. Привстал с сиденья капрал Бальтазар, вертел головой, затем опустился обратно, развернул карту. Заблудились, товарищи? Вспыхнула стрельба! Как-то поздновато дошло, что стреляют по ним, со стороны моря! Словно в фильме про войну оказались, нереально все… Пуля провыла над головой, вторая ударила в стальную дугу для крепления тента. Георгий отпрянул. Да бомбилью же твою с калебасой! Развернулся головной джип с пробитым колесом, заблокировал проезд остальным машинам. В колонне воцарился переполох. По ним стреляли, как минимум, из нескольких стволов. Ударил ручной гранатомет, но стрелок был неважнецкий, взрыв прогремел метрах в пятнадцати от головного «газика» – в салоне все равно никого не осталось. Колонна встала. Бойцы народной армии вели ответный огонь. Двое скорчились за обшивкой в машинах, остальные скатывались в левый кювет – он был относительно глубок. Пальба не смолкала. Георгий выкатился через дверцу, пригнулся и прыгнул в канаву. Здесь было относительно безопасно. Стреноженная колонна ощетинилась огнем. Стреляли наобум – вряд ли в этом хаосе можно было прицелиться. Ответная стрельба становилась неровной. Георгий высунулся. Машины разбросало по дороге. Огонь вели от берега, с расстояния около восьмидесяти метров. За дорогой – голое глинистое пространство, местность неровная, с буграми, впадинами, изрытая канавами. У моря – цепочка невысоких скал, нагромождения булыжников. Среди камней мелькали фигурки в камуфляже, вел огонь пулеметчик из расщелины. Не было времени размышлять, откуда здесь взялся неприятель. В нескольких шагах припал к откосу подполковник Пронин, стрелял из «ТТ», закусив губу. Глаза сверкали, лицо перекосилось. Он был чумазый как черт – в глине обвалялся. В двух шагах лежал мертвый боец кубинской армии. Кажется, при жизни он отвлекался на имя Санчес… Еще одно тело свесилось с искореженного борта. Ругался, привалившись к откосу, Пронин, рвал заклинивший затвор. Бойцы рассыпались вдоль канавы, стреляли, высовываясь из укрытий. Скорчился за колесом капрал Бальтазар, покрикивал на подчиненных. Держался за ухо и досадливо морщился полковник Гайдуков, кровь текла по пальцам. Генерала Шацкого два бойца выволокли из машины, пытались затащить в канаву с обрывистыми краями. Геннадий Петрович не терял самообладания, вырывался, крыл бойцов густым матом. Но те невозмутимо выполняли инструкции. Вздрагивала, закатывая глаза, Селена. Товарищи спустили ее в канаву, положили на спину. В животе чернело страшное отверстие – достал осколок разорвавшейся гранаты. Кровь текла ручьем. Товарищи затыкали рану бинтами, пытались наложить примитивную перевязку. Но это было бесполезно. Губы девушки что-то шептали, пальцы скребли сухую глину. Выл и теребил боевую подругу склонившийся над Селеной молодой кубинец. Ком вырос в горле, Георгий отвернулся… |