Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
Он бы наверняка еще что-то выкинул, но из узкой расщелины выдавился подполковник Пронин с пистолетом, за ним еще двое разъяренных солдат. Помирать американцу расхотелось, он опустился на колени, завел руки за голову. Кубинцы налетели, как коршуны, один ударил прикладом в ухо, другой не пожалел костяшек пальцев, чтобы подправить вторую скулу. Пленника повалили носом на камни, стали вязать руки за спиной. — Развлекаетесь, товарищ полковник? – облегченно вздохнул Пронин, пряча пистолет в кобуру. – Какого, позвольте поинтересоваться, черта? Вы не боевой офицер. Размяться потянуло? Нет, я страшно рад, что с вами все в порядке и еще одним гавриком в копилке прибыло… — Не выделывайся, Олег Петрович, – поморщился Большаков. – Что сделано, то сделано. Лучше расскажи, почему так долго шли. — Не долго. – Пронин немного смутился. – И не шли, а бежали. Заплутали, правда, когда из канавы вылезли, – не в ту расщелину подались. Но ты же не в обиде, Георгий Никитович? Вон как поработал. – Пронин уставился на пленника. Его толкали в спину, он уходил, прихрамывая, весь какой-то искривленный, дышащий злобой. — Не в обиде, Олег Петрович. – Улыбка плохо удавалась. – Отвлекся от рутины, провел разминку, все в порядке, не бери в голову… К концу дня 18 апреля у сил вторжения остался только небольшой клочок суши на Плайя-Хирон. С остальных участков прибрежной зоны их выдавили. Контрас зарывались в землю, яростно сопротивлялись. Позиции врага бомбила авиация. Американские самолеты больше не появлялись. Уцелевшие транспорты, ушедшие в море, не возвращались. Еще один С-46 совершил посадку на плацдарме, чтобы забрать раненых. Но взлететь не смог – авиабомба разнесла фрагмент взлетно-посадочной полосы. Вновь пытались подойти два эсминца ВМС США – предположительно забрать оконфузившийся десант, но авиация Фиделя их отогнала. За два дня противостояния вооруженные силы Кубы уничтожили 13 самолетов противника (большинство из них пилотировали летчики ВВС США), сами не потеряли ни одной машины. Агрессор лишился множества танков М-41, броневиков М-8. Кубинцы же потеряли лишь одну машину Т-34. Тяжелые бои унесли примерно одинаковое количество жизней с обеих сторон – по сотне с лишним бойцов. Но количество пленных «гусанос» впечатляло – только единицам удалось бежать. К утру 19 апреля боевые действия прекратились. Контрас десятками и сотнями сдавались в плен. Самых упорных отлавливали в скалах, тех, кто не желал сдаваться, уничтожали. Ночь Георгий провел в палатке. Где-то вдалеке постреливали. Перекликались часовые, лаяли собаки. К утру из бухты доносились взрывы, но, когда взошло солнце, на поле битвы все стихло. Авантюра эмигрантов и их хозяев провалилась. Над бухтой Свиней зависло облако пороховой гари. У берега виднелись остатки изувеченных десантных барж. Местность буквально перепахали авиабомбы. Тела погибших уже убрали, чернели остовы разбитых орудий, сгоревших танков. В бухте хозяйничали правительственные силы. Пленным выделили участок побережья, они сидели кучками под охраной автоматчиков. Тягачи и тяжелые грузовики буксировали в глубь побережья подбитую технику. Уцелевшие контейнеры с оружием и боеприпасами извлекали из наспех вырытых ям, транспортировали с мерами предосторожности. Под навесом собрались штабные офицеры. Генерал Шацкий остро дискутировал с усатыми военачальниками. Переводчик временами впадал в замешательство, гадал, как перевести фразу. Посмеивался полковник Гайдуков, морщился от боли в простреленном ухе. Перевязать отдельно пострадавший орган медики не смогли, пришлось бинтовать всю голову. Из кучки военных выбрался подполковник Пронин, подошел, стрельнул сигарету. |