Онлайн книга «Связной Хрущева»
|
Он спал как убитый – поздно переживать и раскаиваться. Люди с суровыми лицами пока не приходили. Он действительно превысил свои полномочия, вышел за рамки. Это было странно, полковник Большаков авантюрным складом ума не обладал. Предпочитал взвешенные решения. Он спал до обеда, поел в столовой, перекинулся парой слов со знакомыми посольскими работниками. Люди поглядывали на него с удивлением – обычно Большаков в посольстве не задерживался. Слонялся без дела по саду, без меры курил. Затем уединился в своем жилище, сидел, нахохлившись, наблюдал, как небо за окном покрывается серостью. Жалко – вчера не позвонил Франческе, и сегодня она, должно быть, обрывает телефон… Вздрогнул – зазвонил аппарат. Квартиру в посольстве выделили телефонизированную – на всякие экстренные случаи. — Явись, – мрачно изрек резидент. Большаков явился на Голгофу через считаные минуты. Что такое разведчику собраться? Слуцкий сидел за столом и с каким-то недобрым интересом поглядывал на подчиненного. — Полтора часа назад в Москве закончилось внеочередное заседание Президиума ЦК, – как-то издалека начал резидент. – Его собрали по единственному вопросу – по твоему вопросу, Георгий. Это, кстати, единственный на моей памяти случай, когда Президиум собирался по конкретной персоне. Центральный Комитет партии и лично Никита Сергеевич приняли решение продолжить неофициальные контакты с американской стороной. Резидент сделал паузу, подождал, пока дойдет. Доходило, как до жирафа. — Понятно, – кивнул Слуцкий. – Не слышны в саду даже шорохи. Повторять не буду. Тема остро заинтересовала Никиту Сергеевича, и он считает ее перспективной. Можешь продолжать свидания с Робертом Кеннеди, но о каждой беседе должен составлять подробный отчет, который ляжет на стол Никите Сергеевичу. Он будет присылать инструкции: как себя вести и о чем говорить. Никакой отсебятины, Большаков, уяснил? Вся информация, особенно горячая, должна передаваться оперативно. Резидент сделал паузу. Большаков молчал. Рубашка прилипла к спине. — Ну ты и жук, Большаков, – покачал головой резидент и отвернулся – чтобы, не дай бог, не заметил улыбку. – Не мытьем, так катаньем добился своего. Все, иди, какой от тебя прок, ты все равно язык проглотил… Глава пятая Позднее он часто задавался вопросом: зачем братьям Кеннеди понадобился этот неформальный канал связи? Дорогу в советское посольство забыли? Не использовались никогда такие вещи. Хотя при чем тут посольство? Быстрота, надежность передачи данных, невозможность подбросить дезинформацию – если ворон не ловить. Кеннеди, загнанный в капкан своими внутренними врагами, искал выход и проявлял политическую дальновидность? Понимал, что скоро СССР и его страна столкнутся с серьезными вызовами и надо будет из этого выбираться, не теряя лица? И почему именно он? Этот вопрос больше всего не давал покоя. Что нашли в нем люди из окружения Кеннеди, явно перебравшие не один десяток кандидатур? «В тюрьму ты не попал, – посмеивался Константин Васильевич Слуцкий. – Но представляешь, какой обрел геморрой на свое, а заодно и на мое заднее место?» Большаков отшучивался: мол, спасение планеты того стоит. Внешне в жизни ничего не менялось. Работа в редакции на 11-й улице – при этом работать приходилось по-настоящему, продвигать политику партии и правительства в американские массы. От прочих обязанностей в резидентуре его освободили – отнюдь не по причине хронической занятости разведчика (таковой как раз не было). Причина проста: повышенная активность вызывает повышенное внимание, а этого старались избежать. Поведение Большакова, начиная с середины мая, интереса у ФБР не вызывало. «Хвосты» периодически появлялись и пропадали. Общение с Холлманом вопросов не вызывало – пусть Фрэнк и был близок к Белому дому. Выпивали в баре, болтали на отвлеченные темы – и любой желающий мог послушать. 10 мая, когда из Москвы пришло высокое «добро», он позвонил по таксофону Фрэнку, сообщил, что московское руководство журнала собирается повысить его до редактора, дать дополнительные полномочия и некоторую свободу действий. Фрэнк не отличался тугодумием, быстро смекнул, что к чему. «Отличное известие, дружище, – обрадовался он. – Не ожидал, что руководство твоего журнала пойдет на такой мудрый шаг. Это дело надо отметить… как там у вас говорят? Самоотверженным ударным трудом? Нет, шучу, отметим в баре. Кстати, если требуется передача опыта, то расценки у меня умеренные…» Не сказать что они наклюкались, но выпили хорошо. Фрэнк хватался за голову: что будет с ним утром? Большаков посмеивался: если выпил хорошо, значит, утром плохо; если утром хорошо, значит, выпил плохо. «Ладно, – бормотал Фрэнк и глупо при этом улыбался. – Пока еще трезвые. Я сообщил последние новости Роберту через его помощника Фила. Роберт… хм, глубоко удовлетворен, если не сказать, что весьма доволен». Фрэнк на публику заразительно смеялся: «Парень, ты не представляешь, какую грандиозную штуку мы провернули и какие возможности для мира это открывает… Но я, как мавр: сделал свое дело и удаляюсь. Дальше тебя поведут другие. Запомни номер. – Он продиктовал несколько цифр. – Это телефон Фила Левинсона. Пока будете действовать через него, потом решите вопрос связи. Никто не должен знать. Высшие должностные лица не в теме – ни госсекретарь Дин Раск, ни вице-президент Линдон Джонсон. Про руководство ФБР, ЦРУ, обитателей Капитолийского холма и говорить нечего. В курсе лишь доверенные лица – это пресс-секретарь президента Пьер Сэлинджер, которому JFK полностью доверяет, и помощник пресс-секретаря Марк Ромеро. Запомни эти фамилии…» |