Книга 813, страница 64 – Морис Леблан

Барон от души смеялся.

— Значит, дело не во мне, а в Люпене, для меня довольно шести человек.

— Ты сообщил полиции?

— Да.

— Какое же доказательство ты привел?

— Твое имя… Поль Сернин – то же самое, что Арсен Люпен.

— Ты сам додумался до того, что никому другому до сих пор и в голову не приходило? Брось! Это другой догадался. Сознайся, что это он.

Он посмотрел в щель. Двор кишел агентами сыскной полиции, они окружили виллу со всех сторон, и уже слышались удары в дверь. Надо было бежать, но уйти – это значило оставить Альтенгейма, а кто мог поручиться, что тот, вырвавшись на свободу, перестанет мучить Женевьеву?

Дверь передней, запертая железными засовами и обитая железом, начала подаваться.

— Ты что-то очень спокоен, – сказал Сернин.

— Чего мне… – начал было Альтенгейм, но вдруг дал подножку князю, отчего тот свалился, а сам бросился бежать.

Сернин моментально вскочил, последовал за Альтенгеймом в маленькую дверь под лестницей, куда он скрылся, и спустился по лестнице в подвальное помещение. Коридор… за ним обширный темный зал, посреди которого барон стоял на коленях, пытаясь поднять дверцу трапа.

— Идиот! – закричал Сернин. – Ты отлично знаешь, что у выхода из туннеля стоят мои помощники и им дано приказание убить тебя, как собаку… Если только у тебя нет еще другого выхода… А! Я угадал… Неужели ты полагаешь, что я допущу…

Завязалась ожесточенная борьба. Альтенгейм навалился на своего противника, лишив его возможности двигать руками, и начал душить его…

Вдруг Сернину показалось, что дверца трапа, на которой он лежит, движется. Кто-то пытался открыть ее. Барон, очевидно, тоже почувствовал это, потому что он начал отчаянно пытаться сдвинуть Сернина с дверцы трапа.

«Это другой, – подумал Сернин с тем необъяснимым ужасом, который внушал ему этот таинственный убийца. – Если ему удастся открыть трап, я погиб».

Альтенгейм передвинулся немного в сторону и старался перетащить Сернина, но тому удалось обхватить ногами одну из ног барона и слегка высвободить правую руку.

Под ними раздавались удары, похожие на удары тарана.

С невероятным усилием Сернин сжал коленями ногу барона. Тот заревел от нестерпимой боли – у него была вывихнута коленка. В тот же миг Сернин освободил свою правую руку и схватил Альтенгейма за горло.

— Великолепно! Вот так-то будет лучше… Не ищи нож, а то удушу, как цыпленка…

Потом он вынул из кармана тонкую веревочку и удивительно ловко связал барону руки. Едва дыша, тот нисколько не сопротивлялся. Сделав несколько движений, Сернин крепко его обвязал.

Барон сдавленным голосом проговорил:

— Если ты меня выдашь полиции, Женевьева умрет.

— Вот как? Каким же образом, объясни, пожалуйста!

— Она заперта в одном уединенном месте, только я знаю это место… Если я погибну, она умрет от голода, как и Штейнвег.

Сернин вздрогнул:

— Но ты скажешь мне, где она находится?

— Никогда.

— Скажешь. Не сейчас, теперь уже поздно, но сегодня ночью. – Он нагнулся к нему и тихо сказал на ухо: – Послушай, Альтенгейм! Сейчас тебя схватят. Это неизбежно, даже я ничего не смогу сделать. Сегодняшнюю ночь ты проведешь в полиции. А завтра тебя отвезут в тюрьму Санте, а потом ты, конечно, знаешь, что тебя ожидает? И вот, я даю тебе возможность спастись. Сегодня ночью, слышишь, сегодня ночью я приду к тебе, и ты мне скажешь, где находится Женевьева. Через два часа после этого если ты не солжешь, то будешь свободен.